Спустя полтора часа я благополучно рухнул в кресло самолета и полетел на дело…
И вот я сидел уже в плетеном кресле на террасе чужого дома, плотно позавтракав тем, что сам притащил из находящегося довольно далеко универсама, любовался на белые гребешки волн и не торопясь пил кофе «Монтеррей».
Интересно, каким образом товарищи собираются вручить мне задание? В доме стоит телевизор, причем в исправном состоянии. Только почему-то мне так кажется, вряд ли они припрут компьютер с дискетой, которая содержит исходные данные. Слишком громоздко – это не папка с бумагами. Кроме того, при передаче я обязательно буду контактировать с тем, кто все это притащит. И обязательно запомню его.
Папка с исходными данными? Ну что, вариант вроде бы вполне приемлемый. Только опять придется им идти на контакт. Вполне допустимо, что папку они спрячут где-то поблизости и по телефону сообщат о месте закладки. Но кто может дать гарантию, что телефон не прослушивается?
По той же причине можно исключить вероятность того, что задание будет продиктовано мне по телефону, – понадобится минут сорок, чтобы я все продуктивно воспринял, делая по ходу изложения пометки. Зная недостатки нашей телефонной сети, можно предположить, что даже если телефон и не прослушивается, какой-нибудь мудак влезет в разговор и с интересом вникнет в информацию особого рода.
Чего же они там придумают? А впрочем, это их проблемы и они мастера, а я пока только стажер. Так что можно спокойно сидеть, дышать свежим воздухом и любоваться морским пейзажем.
В 12.00 зазвонил телефон. Я вздрогнул и оживился – оно? Или ошиблись номером? Ждал некоторое время – телефон смолк, затем спустя три минуты зазвонил вновь. Оно…
Покинув террасу, я прошлепал в комнату и взял трубку.
– Четвертый?
– Да.
– Посмотри под мойкой, на кухне. Ясно?
– Ага.
– Кремлевские башни. Понял?
– Не понял. Какие башни?
– Потом поймешь. Запомнил?
– Ну да, запомнил.
– Практическое занятие номер 24. Повторяю: практическое занятие номер 24. Усек?
– Хм… Усек.
На том конце повесили трубку. Во время разговора я смотрел на часы. Диалог длился не более тридцати секунд.
Я вышел на террасу, плюхнулся в кресло и крепко задумался, уставившись вдаль. В школе мне почему-то казалось, что материал для практических занятий подбирают от фонаря, чтобы наиболее наглядно показать типичные ситуации и произвести запланированное впечатление. Выходит, я был не прав. Оказывается, это были реальные люди, которых я играючи убивал на бумаге.
Практическое занятие номер 24 я помнил наизусть, поскольку в школе меня заставили повторить его пять раз, ссылаясь на то, что я неполно изучил личность преступника и потому плохо подобрал ему естественную смерть.
Я злился, вновь и вновь вглядывался в фотографические изображения, вчитывался в экранную строку и пытался сообразить, чего хотят от меня преподаватели.
Сейчас мне предстояло провести практическое занятие номер 24 в шестой раз. Только теперь этот тип умрет не на бумаге…
Совершенно лысый мужик неопределенного возраста. Лицо гладкое, с небольшим количеством морщин, высокий выпуклый лоб, густые лохматые брови, сросшиеся на переносице, здоровенный горбатый нос – волосы из ноздрей торчат метелками. Большой рот, подковообразно изогнутый уголками вниз, квадратный подбородок, мощная шея. Вообще дядечка изрядно крепок: богатырские плечи, плоский живот (на снимке он изображен в майке и трико), сильные кривоватые ноги. И не по-человечьи застывшие глаза.
Обычно на качественном снимке прослеживается движение взгляда, создавая ощущение жизни, именно потому мы легко различаем, фото это ныне здравствующего или посмертная фотография. Так вот, у этого дяди глаза НЕЖИВЫЕ. Может, это операторский трюк, не знаю.
Это не все. Руки, плечи, майка и лицо мужика забрызганы кровью. В правой руке он держит тонкий длинный нож, тоже окровавленный.
Первое впечатление во многом определяет дальнейшее отношение. Утверждают, что первое впечатление самое верное – сознание, не загруженное информацией о субъекте, воспринимает этого субъекта в чистом виде и мгновенно лепит тот пьедестал, на котором будет возведен весь объем информации, полученной после…
Второй снимок проясняет ситуацию: мужик, оказывается, зарезал свинью – теперь он согнулся и разделывает тушу, поддерживаемую двумя парнями. На втором снимке клиент вооружен небольшим топориком. Он отсекает ляжку от свиной туши – куски мяса и брызги крови на белой клеенчатой скатерти. Интересно, где они берут таких операторов?
Я наблюдал в подзорную трубу за усадьбой клиента, которая прекрасно просматривалась сверху, и восстанавливал в памяти исходные данные занятия номер 24.
Трубу, аккуратно упакованную в футляр, я обнаружил на кухне под мойкой, открыв дверь шкафа. Тут же мысленно связал этот оптический прибор с обнаруженной в бане геодезической треногой, на которую поначалу обратил внимание только потому, что прикидывал, не использовать ли ее в качестве топлива.
Присобачить оптику на треножник оказалось очень просто: он как раз и был предназначен для этой цели – товарищи постарались. Молодцы, ребята, все-то у вас продумано.
Спустя полчаса после установления трубы на террасе я приступил к поиску «кремлевских башен» и уже через три с половиной минуты их обнаружил.
В трехстах пятидесяти метрах от моего дома, ближе к берегу и значительно ниже по склону холма, располагалась большая усадьба, квадратов этак пятьсот-шестьсот, обнесенная двухметровым каменным забором, за которым виднелись фруктовые деревья.
Черепичную крышу двухэтажного дома, расположенного в центре усадьбы, украшали четыре декоративные конструкции, выполненные в виде кремлевских башен. Не знаю, причуда архитектора это или прихоть хозяина, только во всей округе ничего подобного я больше не обнаружил.
Ну что ж, здравствуйте, товарищ клиент. Точнее, пока здравствуйте. Пока я за вами наблюдаю…
Вот вроде бы ничем не примечательный снимок. Лицо клиента крупным планом. Видимо, оператор поймал тот момент, когда мужик собирался чихнуть. Глаза вылезли из орбит, рот открыт и язык прилип к небу. Конечно, сокращение мышц здорово меняет облик. Но, если в это обстоятельство глубоко не вникать, рожа на снимке просто омерзительна. Еще один тяжелый кирпич в фундамент первого впечатления…
С террасы хорошо просматривалась большая часть усадьбы – кроме той незначительной территории, которую прикрывал дом и ближайшая ко мне часть забора.
Сначала обзору мешала ветка абрикоса, который рос в моем дворе напротив террасы. Этих деревьев во дворе было шестнадцать, и я было решил спилить вот этот, неудачно оказавшийся в секторе наблюдения: одним меньше – никто не станет за это ругать. Однако, поразмышляв некоторое время, я решил пожалеть дерево. Произведя измерения, я просто отпилил две ветки, и получилось довольно удобно – типа бойницы.
Теперь, даже если бы кто-то решил понаблюдать с территории подконтрольной усадьбы, пользуясь биноклем, ничего подозрительного, кроме отблеска объектива, который можно было принять за что угодно, он бы не обнаружил.
Наверняка со стороны моря при доме была терраса. Здесь почти все дома имеют террасу, обращенную к морю. Оставалось только пожалеть, что я не мог наблюдать, как клиент попивает кофе или еще там чего, любуясь морем.
Справа от дома располагалась довольно большая оранжерея – сооружение из стекла и небольшого количества дерева в форме разрезанного вдоль цилиндра. Моя подзорная труба позволяла хорошо рассмотреть, что все растения в оранжерее размещены по центру. По внутреннему периметру оранжереи, на столах высотой что-то около метра, тянулись большущие нестандартные аквариумы, видимо, сработанные на заказ…
Вот клиент запечатлен во время коитуса. Интересно, каким образом им удается отслеживать их в момент этого самого? Почти во всех исходных данных практических занятий были эпизоды подобного рода. Наверное, операторам дана в этом плане определенная установка.