Полюбовавшись на мой сертификат, шеф неопределенно хмыкнул, как обычно, и сообщил, что теперь мне спуску не будет. Теперь я ученый, и за любую промашку мне моментально надерут задницу. Да, шеф, я теперь шибко ученый, тут ты прав…
Мы немного потолковали. Дон начал было рассказывать новости, но тут попер косяк посетителей, и Дон, вручив меня Славику для более детального введения в курс дела, выпер нас обоих из своего кабинета.
Уединившись у меня в кабинете, мы поболтали около часа, и я оказался в курсе всех событий, происшедших за время моего отсутствия.
В принципе прошло не так уж много времени. Что такое два с небольшим месяца для устоявшейся системы? Тем не менее кое-какие изменения имели место.
Фирма значительно расширилась. При каких-то невыясненных обстоятельствах внезапно обанкротились две крупные акционерные компании областного масштаба, ранее функционировавшие в отраслях, смежных с нашей. Дон потихоньку выкупил контрольные пакеты, возместил задолженность, и в настоящий момент они работали, как и прежде, – только теперь под нашим крылом.
Каким-то чудесным образом все государственные торговые точки города, специализировавшиеся на продаже сельхозпродукции, в один прекрасный день вдруг тоже стали собственностью фирмы. Это обстоятельство, правда, вызвало нездоровый ажиотаж в прессе, но катаклизмов не последовало. Ажиотаж продолжался от силы дня три, а потом вдруг одномоментно сошел на нет. Ха!
Уже целый месяц работал Сельхозпромбанк, учреждение которого для многих явилось неожиданностью. Филиалы банка мгновенно образовались во многих городах России и ближнего зарубежья. Надо ли говорить, что генеральным директором этой вновь образованной структуры являлся Донатан Резоевич?
И последнее. Дону удалось крепко законтачить с новым хозяином периферии. Фирма учредила четыре дополнительных филиала, в которые как-то незаметно влились 76 самостоятельных фермерских хозяйств, ранее существовавших совершенно автономно…
Однако, пока я отсутствовал, события развивались с фантастической скоростью… А не интересует ли меня криминальная статистика? А что там с криминальной статистикой? Да вот, пожалуйста, анализ по областям за последние два месяца в сравнении с тем же периодом прошлого года.
Ну-ка, ну-ка. Так… Что там у нас? Количество таких преступлений, как кража личного имущества, грабеж, разбой, изнасилование и ряд других, сократилось по сравнению с прошлым годом в два с половиной раза. Ух ты! Что, заработали правоохранительные органы?
– Да, заработали… Дальше читай!
– Я читаю. Так, нераскрытых убийств – больше в четыре раза. Пропавших без вести за сентябрь и октябрь прошлого года – 26 человек, в этом году за тот же период – 119… Ну, вы даете, ребята! Война у вас тут, что ли?
– Ну, как сказать. Кому война – кому мать родна…
Ничего не скажешь – лихо… Вот ведь как интересно получается! Существуют давно устоявшиеся отношения, дела идут нормально, все течет своим чередом. И вдруг умирает один человечек – какой-то банкир. Ну, небольшие катаклизмы в пределах округа – это понятно.
Однако проходит всего-то два месяца – и уже все по-другому. Происходит перераспределение сил и средств, отчего-то меняется криминальная статистика, вылетают в трубу крепкие, солидные акционерные компании, фермеры объединяются в кучу – может быть, и не по своей воле, но объединяются…
А что является первопричиной? Неужто телефонный звонок по номеру, который остался выдавленным на внутренней стороне обложки записной книжки? Пфффф! В это просто невозможно поверить: такая мелочь!..
Однако стоит хорошенько поразмыслить на досуге о роли случайностей и совпадений в жизни общества. Еще более тщательно стоит подумать об умении определенного круга лиц эти случайности и совпадения должным образом использовать, направляя в нужное русло. А что там у нас говорится о роли личности в истории?
До субботы я валял дурака. Вписывался в обстановку, изучал информацию о новшествах, мотал на ус сплетни и так далее. Дома не бывал совсем – после работы сразу отправлялся к Милке и особо не остерегался почему-то, как раньше. Теперь меня вопрос о том, что нас могут заподозрить в связи и сообщить об этом Дону, как-то не волновал.
В пятницу, в конце рабочего дня, Дон вызвал меня к себе и сообщил, что завтра в 20.00 мы вместе со Славиком и Серегой едем в кабак отмечать мой приезд, благополучное окончание курсов и (это уже касается только нас с ним) 1 ноября.
– А что 1 ноября? Праздник?
– Уже не помнишь?
– Виноват, ваше сиятельство, запамятовал.
– 1 ноября, мой френд, три месяца со дня скоропостижной кончины Макса Берковича.
На другой день, вечером, мы вчетвером приехали в кабак «для избранных» и очень славно провели время до часу ночи. Затем мы с Доном развезли Славика и Серегу по домам, а сами отправились ко мне и в домашней обстановке продолжали «мероприятие» до пяти утра – у нас нашлось, о чем поговорить по душам.
К утру мы оба были пьяны, и я с большим трудом добрался до машины, стоящей во дворе, – сообщил телохранителям, что клиент дошел до кондиции и можно уносить…
Проснулся я в 11.00 и приложил титанические усилия, чтобы более или менее привести себя в надлежащий вид. В 12.30 уже названивал в дверь Милкиной квартиры.
Мне не открыли… Хмыкнув, я недоуменно пожал плечами и отпер дверь своим ключом. И уже через минуту держал в руках записку, оставленную в зале на столе…
Рухнув в кресло, я закрыл лицо руками и застонал от отчаяния. Так плохо мне было только два раза в жизни – когда я застал свою жену с хачеком и когда меня привезли в морг для опознания погибших родителей.
БАКЛАНОВ! ТВОЯ ЖЕНЩИНА У МЕНЯ. ИДИ ДОМОЙ, ЖДИ.
Подписи не было. Однако мне и так, без подписи было ясно, кто это написал. Потому что, однажды запечатлев в памяти этот почерк, которым некогда было написано кровью обещание мне отомстить, я узнаю его и через двадцать, и через тридцать лет – если доживу…
Я бегло осмотрел квартиру. Следов борьбы не было видно. Уже подойдя к входной двери, я обнаружил вдруг, что нет телефона: он всегда стоял в прихожей, на трюмо.
Заглянув еще раз во все углы, я нашел аппарат на кухне, в мусорном ведре. Он был расколот пополам – очевидно, треснул при падении да вдобавок на него, похоже, наступили пару раз. Уроды! Господи, какие уроды!..
Выскочив на улицу, я минуты через три остановил такси и скоро уже метался из угла в угол в своем доме. Совершенно потерял рассудок от отчаяния, бездумно стучал кулаком по стенам.
Ничего путного в голову не приходило. Сердце кровью обливалось при мысли о том, что моя женщина в руках у гоблина. Эта мысль не давала возможности сосредоточиться, проанализировать ситуацию и принять хоть сколько-нибудь разумное решение.
Отчего-то вдруг вспомнилась кобра в оранжерее. Она вот так же металась в своем жилище и лезла на стену, когда почувствовала внезапное падение температуры.
Господи, ну какой же я идиот!!! То чувство, которое не раз спасало мне жизнь, проснулось во мне тогда, в аэропорту. Оно настойчиво давило на сознание, подсказывая, что опасность близко, где-то рядом! А я упрямо подавлял его в течение двух часов, отмахивался от него, как от назойливой мухи: не мешай мне вступать в режим нормального функционирования!
Теперь я был уверен, что тот мужик в аэропорту, который пристально смотрел на меня, когда я стоял у стойки регистрации, и был Тимур.
Он сбрил бороду и коротко подстригся, поэтому я его не узнал. В моем сознании просто запечатлелся образ бородатого гоблина с гривой волос, перетянутых зеленой лентой. А ведь должен был узнать, черт подери! Должен!
Наверняка он дал работнице аэропорта бабки и узнал, куда я лечу. А потом заявился в мой город и довольно быстро меня вычислил: это уже дело техники. Видимо, в данный момент у него нет более важного дела, и потому он решил заняться моей персоной…