— Я даже растерялась, он же обычно не слушает и не принимает участия в занятиях. А тут ответил первый, — призналась воспитательница.
В глазах сразу же увлажнилось, а в носу защипало от этих слов. Впервые моего ребенка похвалили, а этой группе, при мне, пока я стояла и гладила его по голове.
Еще она вспомнила момент, когда наказали мальчиков, которые раскидывали игрушки по группе, малыш присел к наказанным.
— Ребята, вы подумали над своим поступком? — спросила через некоторое время воспитатель.
Малыш встал с места, подошел и обнял воспитателя, жалобно посмотрев в глаза.
— Он у вас такой чувствительный, хоть и не разговаривает почти, — отметила она
Я чуть не расплакалась в раздевалке от таких искренних слов.
«Лишь бы не случился откат или срыв! Может, нас оставят в обычном садике с нормальными детьми? У нас есть еще время до этой страшной комиссии! Будем немного опаздывать. А если приложить больше усилий, то получится догнать?» — думала я, пока шла домой с ребенком, держась за теплую маленькую ручку.
Пришла, все пересказала мужу, который отдыхал на диване перед телевизором.
— Я завтра в парикмахерскую записалась. Погуляешь с ребенком часок?
— Зачем? У тебя же длинные волосы, — отозвался он.
— Мне уже челка в глаза лезет. И на концах метла, которая путается.
— Ты же недавно стриглась.
— Полгода назад.
— Гулять не пойдем, он очень активный, лучше с тобой выйдем. Подождем дома.
— Хорошо, я оставлю тебе задания, тогда позанимаетесь.
Думаете, они занимались? Два раза «Ха». Малыш отказался, а муж не стал настаивать. Просто включил мультики. Так ведь проще.
Глава 23
Прошел год, с тех пор как я забила тревогу относительно ситуации с ребенком: бесконечная череда консультаций у врачей, схемы приема препаратов, логопедов и других специалистов, с которыми пошел бы на контакт ребенок. При этом нас постоянно сопровождали косые взгляды мамочек и бабушек на площадках, но я все равно старалась посещать скверы с детьми, чтобы ребенок не чувствовал себя в социальной изоляции, какое-никакое минимальное взаимодействие он мог осуществлять, не сторонясь и не обходя сверстников по дуге. Я не сидела на скамейке, как многие мамочки обычных детей с гаджетами в руках или в разговорах об очередном семейном отдыхе, а находилась в гуще детей. Обувь часто наполнялась песком и покрывалась пылью наравне с детской, я наблюдала и направляла действия ребенка, чтобы не произошло конфликта с нашей стороны.
Он научился спрашивать чужие игрушки, делиться своими, возвращать вещи хозяевам. Но когда дети спрашивали его о чем-то во время игры в песке, он не отвечал, а они, соответственно, быстро теряли интерес к ребенку, который молчит. Но иногда встречались неприятные экземпляры как среди матерей, так и среди детей.
Когда другой ребенок брал поиграть наши игрушки, но не делился своими, а мама или бабушка нас просто отгоняли от песочницы. Стоило нам начать качаться на качелях, они сразу же желали занять это место. Я старалась не зацикливаться и посещать с ребенком разные дворы с детскими площадками.
Сложно совсем игнорировать неурядицы после прогулок, иногда я плакала, а малыш меня обнимал.
— Плакать, плакать… плакать нельзя… — повторял он.
— Сейчас. Больше не буду плакать, — отвечала ему, шмыгая носом.
— Не обращай внимания, — говорил муж, когда заставал меня при слезах.
— Ты бы хоть раз сходил погулять с ребенком не на десять минут, а на час или на два. Посмотрела бы я на тебя, улыбался бы ты или нет после прогулки. Я устала…
— Я ремонт делаю, для вас стараюсь, пока вы гуляете и отдыхаете.
Кто еще из нас отдыхает?!
— Знаю. Много сделал, пока мы гуляли?
— Направляющие закрепил и дверь отрегулировал.
Доживем ли мы вообще до законченного чистового ремонта в квартире?
— Устал?
— На сегодня хватит, отдохнуть тоже надо. Приготовишь что-нибудь вкусненькое?
— Ага. Только умоюсь.