Вообще-то, мне фенолят натрия и нужен, но в упаренном остатке он не чистый, а в смеси с кучей своих гомологов[2], которые могут испортить продукт. Вот и пришлось сначала уксусом нейтрализовать, потом упаривать, отгонять именно вещество с формулой C6H5OH, благо температуру кипения я примерно помнил — около 180 С. А уж потом снова получать фенолят натрия[3].
— Милый, а ты уверен, что нужно несколько раз переделывать одно и то же?
— Помнишь, для варки стекла мы марганцовку двойной перекристаллизацией очищаем? Теряем при этом продукт, тратим время и силы. А зачем? Ради чистоты. Вот и тут чистота важнее.
Хм, теперь важная стадия — пропускаем через фенолят натрия углекислый газ. Синтез Кольбе[4]. Вообще-то в химии не так уж и просто дать реакции своё имя. Интересно, получилось ли? Я нейтрализовал раствор кислотой и охладил. Салициловая кислота плохо растворима в холодной воде, поэтому большая её часть выпала в осадок.
— Так, просушим и взвесим, — задумчиво пробормотал я. Потом почеркал немного на вощеной дощечке. — Выход восемьдесят две сотых, очень даже неплохо!
— Кстати, а почему ты для химии всё в сотых и тысячных измеряешь?
«Штирлиц никогда не был так близок к провалу!»
— Так наука же — египетская. А они считают сотнями и десятками. — попытался выкрутиться я. — А теперь растворим продукт в расчётном количестве едкого натра и добавим хлорид железа (III).
— Какая красота! — ахнула София, выпустив из рук бумагу и кисточку и неотрывно глядя на ярко-фиолетовый раствор.
— Нам надо покрасить ей вот эту ткань! — сказал я, достав заранее отбеленный кусок материи.
— Точно! Только не нам, а мне! Красить — это женское дело!
— Командир, а мы в Эребуни опять под видом купцов пойдём? — спросил Боцман
— Нет, купца возьмём настоящего, из местных, иначе нас вычислить могут. Ждать-то около месяца придётся… Но такого выберем, кто в Эребуни редко ходил.
— Купца надо чем-то заманчивым поманить, ты уже решил, чем именно?
— Нет. Разумеется, умник наш — редкий куш. Но купцы — не воины. Крупный с нами не свяжется, а мелкий — сначала согласится, а потом испугается рода Еркатов да и выдаст нас. Что-то другое нужно.
— Во-от! А я придумал, кстати.
— Ну-ка, рассказывай! — заинтересовался не только Савлак, подсели поближе и Полуперс с Гоплитом.
— А что тут рассказывать? Деньги на покупки у кого? У мужиков! А мужики что ценят? Правильно — войну, баб и добрую пирушку! Поэтому выше всего и ценится доброе оружие, вкусные вина и бабские украшения! — и он довольно заржал.
— Слышь ты, любомудр хренов! Ты часом в греческие философы не решил податься? Ближе к теме!
— Мы когда в том селе гостили, я заметил, что у хозяйки глаза зелёным подведены. Ну и расспросил. Оказывается, Руса наш камень искусственный делает, малахитом называется. Его родичи помаленьку этот самый малахит соседям продавать стали, достался кусочек и нашему странноприимцу.
— Ну-ка, ну-ка!
— А дочка хозяйская кусочек отломила да на украшение лица пустила. А там и жена его, и вторая жена… И соседи потянулись. Говорю же, красота — страшная сила!
Тут Боцман остановился, чтобы глотнуть пива. Почему-то его он любил больше, чем вино.
— И что, ты предлагаешь нам у Еркатов прийти и купить такой камешек? — с сарказмом осведомился Гоплит. — Да вы и в той деревеньке рисковали, что вас опознают. А тут нас всех сразу и казнят, да помучительнее.
— Не надо никуда ходить! И денег тратить не надо! — оторвался от кружки с пивом докладчик. — Я тут вчера с одним купчиком общался, мы с ним земляки почти, только он в порту живёт. Так он почти треть таланта того малахита прикупил. На пробу. И лишь час назад, как ушёл…
— Так что ж ты нам уши полируешь⁈ — возмутился Савлак. — А вдруг не догоним?
— А куда ж он денется? Место для ночной стоянки известное, у ручейка. Вот в ночи мы его и возьмём. Тихо, никто и не узнает, ни что мы его догоняли, ни что он вообще пропал. А за треть таланта бабских красок, да если торговать совсем мелкими партиями…
— Тут ты прав. За такое местный купчик молчать будет и на странности внимания не обратит. Да и на что прожить это время в городе — найдётся! — довольно подтвердил Рустам Полуперс.
— Ещё и останется. Говорю же: красота — страшная сила!
— Сегодня, Пузырь, придётся тебе без меня поработать.
— Ну, если без печи, только с «ласточкиным хвостом», то почему б и не поработать? — философски отозвался тот. — Что делать надо?