Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция
Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол, фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс салициловой кислоты с железом (фиолетовая краска)
Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния
Углерод, медь, свинец, железо, фосфор (белый и красный)
Продукты, признанные полезными:
Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, стекло, карболка (фодный раствор фенола) и фиолетовая краска, нашатырь.
Примечания и сноски к главе 4:
[1] Разумеется, царь Асон использовал иной термин. Но термин «вассал» наиболее точно передаёт смысл тогдашних отношений.
[2] Гомологи — это вещества близкие по строению и свойствам, которые отличаются на одну или несколько групп, обычно — СН2.
[3] При атмосферном давлении фенол кипит при 182 С. На высоте г. Раздан должен кипеть при чуть меньшей температуре. ГГ провёл следующие реакции: C6H5OH + NaOH = C6H5ONa + H2O C6H5ONa + CH3COOH = C6H5OH + CH3COONa, затем отогнал именно фенол и повторил первую реакцию.
[4] Синтез Кольбе: C6H5ONa +CO2 = C6H5(OH)COONa Получается натриевая соль салициловой кислоты. При действии кислоты (даже уксусной) салициловая кислота выпадает в осадок. Потом ГГ суши и взвешивает. Чтобы точное рассчитать необходимое количество щелочи, добавляет её и воздействует FeCl3. Образуется комплекс из Fe3+ и трёх кислотных остатков салициловой кислоты. Комплекс окрашен в яркий фиолетовый цвет, первоначально использовался в качестве фиолетовой краски. Позже из-за относительно высокой цены и стойкости меньшей, чем у анилиновых красителей, перестал использоваться.
[5] Реакция: MgCO3 + H2SO4 = MgSO4 + H2O
Глава 5
«А чем его не устраивал старый способ?»[1]
— Руса, ты там заснул, что ли? — прогремело над самым ухом. — Стреляй, давай!
К счастью, за неполный год, что я тут провёл, у меня была богатая практика медитаций с чётками. Оказалось, это и при стрельбе из арбалета помогает. Поэтому я не вздрогнул, а затаил дыхание, перепроверил прицел по третьей мушке[2] и плавно потянул спуск. Глухо стукнул выстрел, приклад толкнул в плечо, а болт ушёл к цели.
Я торопливо поискал его взглядом. А ничего так! Не в самое «яблочко», намеченное примерно на уровне солнечного сплетения ростовой мишени, а чуть ниже, «в живот». Но такие раны тоже шли в зачёт.
А ведь достойно получилось. Семьдесят шагов, то есть около полусотни метров. Три попадания из пяти — условно-смертельные. То есть, если даже сразу и не уложит наповал, то из боя выключит наверняка, да и последующее выздоровление противника вызывает серьёзнейшие сомнения. И ещё одно — «чувствительное». В правое плечо. Вылечить после такого можно, а вот участвовать в битве — вряд ли.
Нет, со своим старым гастрафетом я бы ничего близкого никогда не показал бы. Но тут Мартик расстарался, тесть мой будущий. На пару со своим дядей Ашотом насел на меня, дескать, «а как оно у предков бывало?»
А мне откуда знать? И как бывало, и даже как будет… Я конструкциями оружия не особо увлекался, но что-то в память запало. Вот они и выбрали из наших «какая получится» сталей самый упругий образец, да изготовили дугу. Арбалетный лук получился меньше по размерам, зато намного сильнее привычного. Поэтому натягивал я его, не просто давя животом на рычаг, при этом использовался подвижный блок, удваивающий силу.
Болты к нему были короче обычных, но и летели быстрее, что положительно сказалось на траектории. Массовым такое оружие стать не могло, себестоимость раз в шесть превышала обычную, но для меня усилий не пожалели. Да что там для меня, Еркаты из Эребуни ухитрились ещё парочку аналогичных, поменьше размерами и весом изготовить для сопровождающих меня мальчишек.
Это стало не только признанием моей ценности в глазах рода, но и опасности наших врагов. Помимо царя Асона с его присными, а также Волка с его «волчьей стаей», не стоило забывать и о врагах рода. Ну и о жрецах, разумеется. После истребления всего отряда, присланного храмом Митры, его служители стали относиться ко мне и родичам очень настороженно, даже жрец, прибывший из Эребуни на замену.
А ведь Эребуни — не столица. Там род Еркатов весьма уважаем. Да по идее, этого самого Геворга должны были купить с потрохами, ан нет! Максимум, на что хватило его лояльности — это не шипеть на меня открыто. Боюсь даже представить отношение, которое ждёт меня в Армавире.