Уф-ф-ф! Кажется, драгоценный свиток спасен. Надо будет потом его на всякий случай переписать на бумагу и «размножить». Карандаши, так кстати «изобретенные» мной, позволят сделать это самому, просто по ходу чтения. Нет, конечно, не косметические. Но воск и белую глину можно и с толченым древесным углем мешать. Или с другими красящими веществами, что у меня имеются. Тут я улыбнулся, представив этот набор самодельных разноцветных карандашей. Белый, зеленый, чёрный, фиолетовый, голубой… По меркам моего времени — убогость. А здесь — достаточно крупная сумма, выплатить которую вряд ли по силам хотя бы проценту населения.
— Ой, а что это у нас сегодня на ужин?
— Сегодня у нас день храмовой еды! — посмеиваясь, ответил мне Мгер-Ищейка. — С утра тебя этой черной кашей потчевали, в обед — тоже храмовая похлёбка была, уж не знаю, из чего…
— Это секрет, мой дорогой! — так же посмеиваясь, вставил Ашот.
— Да что там секретного? — удивился я. — Мацони, крупа из полбы, немного ячменной муки, яйцо, соль, лук и растительное масло. А заправили кинзой и мятой.
Вы бы видели, каким тяжёлым взглядом окинул меня храмовый воин. Похоже, рецепт спаса в этом времени — относится к храмовым тайнам. Надеюсь, не к самым священным, а тот ведь реально траванут!
Но за языком мне надо следить. Что-то я после двойного купания и спирта с вином совсем расслабился. А может быть, факт успешного побега влияет? Эндорфины до сих пор в крови бурлят[2]?
— Вот, а теперь у нас баранина, тушеная с морковью, баклажанами и чесноком.
Уж не знаю, почему сработала эта ассоциация, но мне тут же припомнился рассказ Конан Дойля «Серебряный». Там преступник усыпил конюха опиумом, добавленным в баранину, тушеную с чесноком.
— Что с тобой, Руса? Ты чего вздрогнул и побледнел? Тебе плохо?
— Да, что-то нехорошо… — пробормотал я. Чёрт! Да что со мной творится-то? Ведь жрец был ко мне очень доброжелателен. Да и в погоню он бросился вместе с «ищейками», выдержал все тяготы преследования и не убоялся битвы с «волчьей стаей», лишь бы меня вырвать из их лап. Но я совершенно точно понимал, что похлебку эту есть не стану. Вот хоть режьте меня!
— Другого нет ничего? Без мяса и чеснока?
— Вот, парень, держи. У нас немного винца разбавленного осталось, хлеб, сыр и изюм. Пожуй, силы тебе всё равно нужны.
Я жевал, попивая винцо, одновременно с этим рассказывал очередную сказку и пытался понять, чего мне можно бояться. Пусть даже все бойцы из рода Еркатов уснут, всё равно со жрецом остался лишь один воин, второго он ещё поутру в столицу отправил, дескать, пусть отдохнёт, тут день пути всего.
Ой, какой же я дурак! Ну конечно, он был готов рисковать, чтобы вырвать меня из лап «волчьей стаи». Но разве ради меня? У него с самого начала был приказ — доставить меня в столичный Храм предков. И вот мы, такие красивые, обустроились всего в дне пути, а то и меньше. То есть, его воин уже сейчас добрался до Храма и рассказывает старшим жрецам, где тут Руса. А может быть, что и письмецо от нашего Следака принёс. Если те оперативно отреагируют, рано утром здесь уже может быть хоть сотня храмовой стражи. А мои в это время «ищейки» будут валяться в наркотическом сне.
Что же мне делать⁈ Чего уж точно не стоит делать, так это орать сейчас: «Тревога! Караул! Не ешьте, это отравлено!»
Если отравы нет — выставлю себя идиотом. Да и к тому же, наши воины наелись этого рагу ещё до моего прихода.
Блин! Я чуть второй раз не взвыл с досады. Только сейчас сообразил, что Следак и оставшийся храмовый воин черпают для себя из общего котла. И наворачивают уже вторую порцию. Не станут же они себя травить? Не та обстановка, чтобы спокойно заснуть всем отрядом… Уф-ф…
Но польза от моей паники есть. Хотя бы в том, что я стряхнул с себя благодушие и задумался о возможных рисках. Какая разница, усыпят «ищеек» или нет, если завтра припрётся отряд храмовой стражи?
Надо будет переговорить с Мгером попозже.
— Нет, Руса, так дела не делаются! Исаак — уважаемый человек и правая рука Арама. И он лично сказал, что род Еркатов в долгу перед Ашотом Проникающим-в-суть-вещей. Такие слова дорогого стоят.
Это да, это я затупил. Такие слова чего-то стоили и в моё время, а сейчас… Сейчас бывало, что даже внуки могли прийти и попросить помощи у тех, кому помог их дед. И, что характерно, обычно эту помощь получали. Может быть, не сразу, но — получали.
— Да. Мгер, прости, не сообразил по молодости. Но что делать-то?
— Скрываться от Ашота мы не будем. И арестовывать его — тоже, — ответил он сразу. А помолчав немного, добавил: — Но твои опасения я понимаю. Больше скажу, не так важно, пришлёт ли сюда кого-то Храм предков. Куда опаснее для нас Храм Огня, они на Еркатов сейчас сильно обижены и подозревают в нехорошем. А храмы следят друг за другом…