Жрец недовольно кивнул, и Ищейка велел своим парням «отойти, так, чтобы слышно не было, но продолжать охранять».
— Так что вы хотели нам сказать, уважаемый?
— Вообще-то, не вам, а Русе! — скривился «мистер Проницательный». — Что тут за спектакль творится? Стоит нам где-то остановиться, вы говорите, дескать, всё, тут родичей и будем дожидаться. А потом — раз, и меняете планы. Вы что, мне не доверяете?
— Ну что вы, что вы… Просто, это жизнь так устроена. Планы иногда меняются. Бывает, что и часто.
— Угу!
Храмовник замолчал, сорвал какую-то травинку, засунул её в рот и начал задумчиво жевать. Я уж потянулся было к чёткам, но… В нынешнем потрёпанном виде крутить их было неудобно, это скорее, отвлекало, чем успокаивало. Жрец выплюнул эту былинку и с явно различимым сарказмом осведомился:
— И, конечно же, это изменение планов не имело никакого отношения к тому, что я отправлял одного из своих воинов в Храм? И то, что это произошло дважды — лишь совпадение?
— Разумеется! — всё так же меланхолично ответил командир «ищеек». — Жизнь вообще полна совпадений. Ведь то, что вы их отправляли, узнав, где отряд будет стоять, это же тоже — не более, чем совпадение?
Я не удержался и хихикнул. Похоже, с каждым днём юношеские гормоны получают надо мной всё больше власти. Не хватает только реально стать подростком.
Нет, по части здоровья или там, влечения к прекрасному полу, так я только «за»! Но начинаю в поведении «косячить», а это нежелательно.
— Разумеется, это не совпадение. Я просил прислать подкрепление. До столицы всего несколько часов пути. И мне не хотелось, чтобы здесь нас застал отряд из Храма Огня. Вот и просил прислать подкрепление. Только теперь оно заплутает.
— Заплутает ваш отряд, заблудятся и «огненные», — вступил в беседу я. — По-моему, так лучше. Мы ведь не биться шли, а на беседу.
Ашот промолчал.
— Это всё, о чём вы хотели поговорить?
— Нет, Руса. Я собирался попросить тебя сначала навестить наш Храм.
— Зачем? И почему меня? О таком надо с роднёй договариваться.
Он тяжело вздохнул.
— Не знаю, парень, поймёшь ли ты меня, но твои родичи, при всём моём к ним уважении, видят в тебе не человека, а много денег и рост влияния вашего Рода. Вокруг этого они и будут строить свою игру с храмами, царем и царским двором. Расторговывать. А я… Мне интересен ты сам.
Я хмыкнул. Ну как же, в нашем времени такие «подкаты» использовали при вербовке различные тоталитарные секты. «Всем на тебя плевать, и лишь у нас тебя оценят по-настоящему! Иди к нам. И ты получишь дружбу, любовь и признание, которых заслуживаешь!»
— Не веришь? Зря-я-я! Нам интересен любой случай контакта с предками. Жрецы храма записывают все обстоятельства и уже много веков, как пытаются отстроить систему. Твой случай изначально был уникален. Множество ответов, причём не просто так, а подтвердивших свою полезность… Такое за все века, что мы ведём записи, произошло всего три раза. Это — считая и тебя.
Интересненько! Это что же, реально с предками тут контачили? Или такие же «попаданцы» как и я?
— Потом выяснилось. что ты оказался даже интереснее. Ты не просто контачил с одним или несколькими прямыми предками, ты получал от них знания других давно умерших людей. Мы, правда, не смогли понять, где и когда жил этот твой Саркат Еркат…
— Ойкумена велика, и знаем мы мало, — согласился я. — Но где-то он точно жил.
— Вот именно! Если расспрашивать других — это же сколько узнать можно!
А глаза у него не просто блестят от воодушевления, они буквально пылают. Не зря я его Следаком прозвал. Для таких разобраться в чём-то — самое высшее наслаждение, покруче, чем оргазм. Но вижу, он меня и в мясорубку засунет, если не найдёт другого способа получить нужные знания. Блин, а казался таким симпатичным дядькой.
— Ашот, мне очень жаль… Но всё изменилось.
— Предок больше не отвечает на твои вопросы? — спокойно уточнил он. Хм, это что же, для него не новость? И мясорубка отменяется?
— Давно уже. Теперь это, скорее, напоминает не беседу, а попытку вспомнить. Иногда ответ ясен. Но чаще выглядит, как загадка, которую я пытаюсь её разгадать. Ну вот знаете, в детстве меня учили молитвам на персидском. Без понимания, я ведь языка не знал, просто заучивали наизусть. А позже, когда я узнал язык, пришло понимание, что часть фраз я неправильно произносил. И стал понятен их смысл. Но сначала надо було угадать, как же они звучат правильно. Понимаете?
Так оно и было, только, разумеется, не с молитвами, да и язык был не персидский. Мне тогда шестнадцать исполнилось, по всем экранам пронеслись «мушкетёры» с Боярским в роли д’Артаньяна. И мы все носились, фехтуя палками и напевая: «Пора-пора-порадуемся на своём веку…»