Не знаю, кто как, а я продолжал это словами: «красавице и гуку, счастливому клинку!» Что такое этот самый «гук» — я понятия не имел, но в фильме было полным-полно новых для меня слов: «шевалье», «экю», «подвески»… Я и решил, что был у мушкетёров какой-то такой «гук», который их радовал. Только позже сообразил, что это было слово «кубку».
Но ещё смешнее вышло с «бур клопа, бур клопа, почему-у-у бы н-ее-е-ет?» Тут слова были знакомые, что такое бур и кто такой клоп, я прекрасно знал.
И только на втором курсе вуза, когда начал факультативно изучать французский. Я понял, что в песне были слова pourquoi pas — «пуркуа па». То есть, то же самое, «почему бы нет», но — на языке оригинала.
— Кажется, понимаю, — задумчиво ответил он. — Со мной такого не случалось, но — понимаю. Скажи, а вот эти самые «ответы похожие на воспоминания», они у тебя разных слоёв жизни касаются? Или только вашей химии?
Я задумался. С одной стороны, был большой соблазн ответить, что «да. Только химии». А с другой — он не должен заподозрить меня во лжи, иначе продолжит копать. И — здравствуй, мясорубка! Хоть её ещё и не изобрели. Кстати, а ведь придётся, придётся мне её изобретать. Здешние водяные колёса уж очень низкоэффективны. Так что будет теперь не «архимедов винт». А «еркатов». Или «винт Русы». Чёрт, не о том думаю.
— Не только. Сказки, которые я рассказываю, они иногда касаются путешествий, умения считать… Или выращивать еду. Но да, почти всё — про химию.
— Поня-я-ятненько! — протянул он. — Вот поэтому ты нам и нужен. Ненадолго, только расспросить.
— О чём? — резко спросил Ищейка.
— Кажется, это случай так называемой пунарбхавы[4]. Переселения душ по-нашему. Случай редчайший, нам такого ни разу не попадалось. Но в Индии с таким сталкивались. И до нас дошло.
— В смысле «переселения душ»? — в панике переспросил я. — Я — Руса! Можете сколько хотите вопросов задать, я про свою жизнь на все отвечу. И родичи подтвердят, что говорю правду.
— Разумеется, ты — Руса Еркат, парень, — улыбнулся он. — Это я первым делом проверил. Но предок твой, Ваагн-химик, он так много с тобой общался, что… Ну, как бы отпечатался в душе. Ты печать видел? Вот там — оттиск стали в мягком свинце. А тут — предок отпечатал себя на твоей душе. И, похоже, не только себя.
— Почему вы так решили?
Он довольно улыбнулся, но отвечать начал издалека.
— Вот посмотри на Мгера. Он и его люди хорошо умеют читать следы и находить беглых бандитов. А я похож на него, но мой талант искать не бандитов, а ответы.
Ну да, я же его так и прозвал — Следак, следователь, то есть. Угадал самую суть человека, получается.
— Примет было много, но окончательно я позавчера убедился. Когда увидел, как ты млеешь от нашей храмовой каши. Такое не подделать, Руса. Так что есть в тебе где-то и часть нашего брата, жреца храма предков. Только человек, выросший на этой каше, будет с ностальгией вспоминать её и позже.
Он помолчал.
— Так что, я совсем не удивился, услышав, что ты и рецепт нашей храмовой похлёбки знаешь.
— Ну, хорошо. Вы убедились, что у Русы много разных людей оставили отпечатки в душе… — начал Ищейка. Но жрец прервал его:
— Это так называемое «частичное переселение». Хозяин в теле остаётся прежний, но получает знания. Умения и жизненный опыт других людей. Мы хотели бы изучить. Расспросить Русу, понаблюдать за ним.
— И запереть его в своём храме?
— Вот уж нет! Наблюдать — будем, да. Но — в обычной жизни. Ну, насколько она у него теперь останется обычной, разумеется…
И Следак ухмыльнулся.
— Решать всё равно не нам, — ответил я. — Вот встретим родичей, поговорим, они и решат. Что же касается меня… Я бы хотел жить обычной жизнью, Ашот. Без наблюдателей и интриг. Но вы правы, похоже, что это мне абсолютно не светит!
Днём позже, когда караван лодок с выросшим в численности отрядом подплывал к столице я всё вспоминал этот разговор. И особенно — реакцию «дяди Изи» на пересказ. Он помолчал, потом уединился со жрецом, и они долго о чём-то беседовали.
А в конце концов он позвал меня и поделился результатами своих размышлений:
— Ты знаешь, Руса, мы вляпались в ещё более неприятную ситуацию, чем думали. Храму Предков нужен ты сам, а не только деньги Рода. Да и Храм Солнца, похоже, теперь одними только деньгами и подарками не успокоить.
— И что же мы будем делать?