— Это которую? Он же старик совсем, его дочки давно замужем, сами уже бабушками стать успели. Подожди, Наставник, они что, ополоумели? Они Еркатам Агавник[2] предложили⁈ Бабе ж под тридцать уже. Незаконнорожденная. Гулящая. Уже двух мужей своим темпераментом в могилу успела свести. Да к тому же — бездетна она. И такую невесту предлагать надежде и гордости рода⁈
— Это ты так видишь. И Еркаты, наверняка, так же отнесутся. Но Арцаты считают, что невероятно польстили своим предложением.
— Ох! — Ашот взял со стола кружку с вином и запил шокирующие новости. — Правильно говорят: когда боги хотят наказать, они лишают разума!
— Да нам-то что до того?
— Не скажи, Наставник, есть нам до того дело. Потом поясню, ты сначала расскажи, что Совет жрецов по Русе решил? Ведь для того и звал же?
— Ты мой лучший ученик, Ашот! — с гордостью ответил тот. — Большинство и не знало, что Совет сегодня собирали. И тем более — по какому поводу. Вот помру — займёшь моё место.
Он отсалютовал кружкой, дождался ответного движения и отпил.
— Вредной сущности в парне не обнаружили. Так будет сказано в официальном заключении, хоть Второй жрец, сам знаешь, предлагал написать иначе. Дескать, так Еркаты сговорчивее станут.
— Болван… Жадный болван! С огнём ведь играет. Да все, принесенное вредной сущностью, запретили бы к производству. И остался бы он без вина да с разбитым кувшином[3]
— Поэтому и решили написать правду. Сам знаешь, её говорить легко и приятно! Особенно — если думать, когда именно сказать! — улыбнулся Смотрящий. — Большинство с тобой согласилось. Парень наш — один из воплощённых, но подселившиеся души хозяина не стёрли, тут ты был убедителен. А раз так, то всё на пользу Роду, царю и нам. Это если вкратце. Тобой почти все довольны, кроме Второго жреца, но он тебя никогда не любил.
— А вы, Наставник?
— И я доволен. Или тебя интересует, что мне особенно понравилось?
Ашот снова кивнул. Он давно привык, что этот человек читает его с лёгкостью.
— Понравилось мне, что ты был доброжелателен. На контрасте с «огненным» отлично получилось. «Злой жрец и добрый жрец». Я знаю, ты умеешь быть иным, но тут ты угадал. Твоя позиция пришлась Еркатам по душе, они теперь сами отдадут нам многое, за что раньше пришлось бы биться. Ты заедай, это вино коварно, если не закусывать, может ударить в голову.
Молодой жрец послушно и не торопясь закусил, выпил ещё, и только потом продолжил разговор:
— Я обещал объяснить, почему нам есть дело до того, мир или вражда будет между Арцатами и Еркатами. Видишь ли, Наставник, большинство людей обычны. Они рождаются, взрослеют, работают, любят жену или нескольких, растят детей и занимаются обычными делами — сеют хлеб, торгуют, воюют, правят или молятся богам. Но след, который они оставляют в мире, быстро исчезает. И лишь единицы меняют мир. Один такой человек принял от богов и принёс в мир огонь. Греки говорят, что это был Прометей, у других народов свои версии, но суть в том, что как бы не звали того парня, мир от его дел изменился. Были и другие…
— Например, прародитель Еркатов научился получать и ковать железо?
— Да. И первый гончар. И парень, придумавший колесо. Или построивший первую лодку. А Руса… Нет, он не новое несёт, он возвращает то, что уже было когда-то, но… Для нашего мира оно всё равно, что новое. И таких новых вещей уже сейчас слишком много. У Еркатов, при всём их богатстве, просто не хватит денег, чтобы всё это освоить. И не только денег. Им будут нужны люди. Не только химики, но и кузнецы, медники, ткачи, торговцы, строители и менялы… Даже просто грамотные люди, умеющие писать и быстро и грамотно считать, будут им нужны в больших количествах.
— Хм, я начинаю понимать этого бандита Волка. Дикий соблазн схватить это сокровище и не выпускать из рук, — улыбнулся старик. — А ты растёшь, Ашот. Раньше ты рассказал бы об этом всем и сразу. Теперь же — только мне и после официального решения Совета жрецов. Но объясни мне, почему ты убеждён, что правильно было его отпустить?
— Этот парень — сокровище, ты прав. Но он подобен пылающему угольку. Затушить — можно, это даже не очень трудно. Но ни в руках не удержишь, ни в кошельке не спрячешь. Прожжёт!
Хозяин этих покоев молча разлил остатки вина по кружкам.
— Давай выпьем, дорогой. В людях ты разбираешься не хуже меня. И боги дали тебе дар смотреть в самую суть. Не волнуйся, мы поступим, как ты советуешь. Сейчас подумаю, как и к кому подкатить, но Храм постарается не допустить ссоры Серебряных с Железными. Я уж постараюсь дёрнуть за нужные верёвочки.