— Спасибо, Наставник.
— За что? Если ты правильно всё оценил, то нам от этого только польза будет. И благодарен будет не только род Еркатов, но и Арцаты, у которых в руках основные деньги.
Гость подумал, а потом всё же решил поделиться ещё одной мыслью.
— Дело не только в благодарности Родов, Наставник. Еркаты допускают ошибку, думая, что Руса — только голос предков.
И вдруг почувствовал, что вся вальяжность и опьянение слетели с собеседника. Исчез гостеприимный хозяин и благоволящий наставник. Теперь напротив Ашота сидел начальник. Человек, отвечающий за безопасность Храма. Очень напряжённо ждущий продолжения.
— Прежний Руса не любил учиться и был обычным дуболомом, которому лишь бы подраться да о девках помечтать. Поэтому родичи решили, что вся мудрость идёт от вселившейся души предка. Я и сам поначалу так думал. Но парень учится, учится как одержимый. Он обдумывает каждую ошибку, каждый промах, и уже сам находит, как это исправить.
— Другие признаки есть?
— Сколько угодно! Он сам начал учить язык персов и греков, подселенные тут ни при чём. За бешенные деньги он купил трактаты по быстрому счёту. И вы видели результат — греческие философы поражались его умениям в этом вопросе. А ведь прошли считанные дни, Наставник.
— Хм…
— Кстати, своих денег у подростка, даже из влиятельного рода не было и быть не могло. Он выкрутился и ухитрился эти деньги заработать. Парень ухитрился влюбить в себя избалованную девчонку из Эребунских. Мало ли, что она ему невестой назначена. Но теперь она в него втюрилась, даже в койку к нему прыгала.
Старик усмехнулся, но ничего не сказал. Он всякого насмотрелся по жизни, и придурь молоденьких девчонок давно его не поражала.
— А ещё он ухитрился за считанные дни обаять Исаака.
— Да, это впечатляет, — согласился Смотрящий. — Но куда сильнее меня поражает, что он понравился и тебе.
— Это не влияло на мои выводы! — сухо отрезал Ашот.
— Так не бывает, парень. Все мы поддаёмся чувствам. Но ты не волнуйся, я вижу, что в первую очередь ты думаешь об интересах Храма. Иначе и разговор был бы другим. Значит, ты считаешь, что дружить надо не только с Родами, но и с самим Русой?
— Уверен. Пусть он и не показывает этого… А может, пока и сам не понимает? Не знаю. Но ему явно обидно, что родичи видят в нём только Голос Предков. Поэтому те, кто покажет, что ценят его самого, имеют шанс с ним подружиться.
— Я подумаю об этом. А ты пока продолжай с ним общаться. И не стесняйся показывать, что ценишь именно его. Не вижу беды, если подружишься с ним именно ты. И вот ещё что. Примечай и дальше, как он учится на своих ошибках. И как именно их исправляет. Нам важно об этом знать.
Переделка прибора заняла весь остаток дня. Пока достал из багажа метановую батарею и «ласточкин хвост», пока припаял широкую трубку… Потом ещё защитную оплётку местный мастер делал… Так что окисление аммиака я закончил только к обеду следующего дня.
И не стал торопиться, напротив, ел не торопясь, потом развлёк пацанов очередной сказкой про Сайрата Ерката. На этот раз решил рассказать пацанам про Африку. Про Египет, Ливию и чёрных людей, что живут южнее. Базой сюжета выбрал ефремовское «Путешествие Баурджеда», только убрал критику египетских властей, зато усилил положительную роль Мен-Кау-Тота, сделав его похожим на Следака. Храм Предков нормально нам отнёсся, так что пусть у ребят к Ашоту будет приязненное чувство.
А потом приступил к завершающему этапу получения селитры. Пока что в приёмнике была смесь гашеной извести, нитрата и нитрита кальция[4]. Вот мы их и разделим.
Для начала я взболтал извлечённую массу с расчётным количеством воды. Растворимость нитрата кальция в теплой воде в тысячу с лишним раз выше, чем гашеной извести. Нитрит кальция лишь немногим ему в растворимости уступает, так что эти две соли полностью перешли в раствор, а вот избыток гидроксида так и остался в осадке.
Потом я перенёс раствор в новый прибор и добавил к нему расчётное количество насыщенного раствора гидрокарбоната кальция. Сначала в осадок выпали остатки гидроксида, а затем нитрит стал диспропрционировать[5] на нитрат и оксид азота (II).
Последний шёл в приёмник, окислялся там до четырёхвалентного оксида и — тадам — реагировал со взвесью мела в воде. Итогом всех этих реакций стал раствор кальциевой селитры[6].
Я дал окончательно осесть мелу, аккуратно отделил раствор и объединил его с таким же раствором, оставшимся в исходном сосуде. Дело почти сделано, осталась пара шагов. Взвесил раствор, посчитал и добавил нужное количество поташа. Теперь немного помешать, дать осесть меловой взвеси и можно выпаривать. Калийная селитра — отличное удобрение и неплохое сырьё. В наше время её чаще всего называют «европейской», но в прежние времена, я это прекрасно знал, звали персидской. Или точнее — «персиянской». Потому что Персия — одна из немногих стран, где есть месторождения именно калийной селитры. Кстати, Россия закупала её у южных соседей со времён Ивана Грозного, если не раньше.