Редкий случай, но в жизни всё получилось почти как в сказке. Прибыли мы незадолго до обеда и для начала сходили в баньку. Нет, попариться со вкусом времени не было, но отмылись дочиста. Потом переоделись во всё чистое и двинули на «малый пир». Почему малый? А пировать тут принято вечерами. Но иногда могут устроить праздничный обед, совмещенный с умеренной выпивкой и разговорами.
Все разговоры, впрочем, свелись к рассказу широкой общественности о нашей поездке, сопровождающих её приключениях и царском суде. Я отметил, что денежную составляющую Долинный аккуратно опускал. Если задуматься, то создавалось впечатление, что богатые дары храмам, двору и царю «соткались из воздуха». Никакого Русы и никакой химии там будто и не было. Не упомянул он и о предстоящей войне за земли «диких колхов». Впрочем, тут я с ним согласен, незачем про это языком трепать, чтобы не «утекло» раньше времени.
Зато было широко, ярко и с разных сторон освещено, как греческие и персидские мудрецы поражались моей разумности и знаниям. А заодно рассказал он и про то, что я учил принцев и детей аристократии. Поэтому, когда мне дали короткое слово для тоста, я предложил:
— Давайте выпьем за школу. За то, что школа появится не только в столице, но и у нас, на Хураздане. Мы освоили химию и сталеварение, освоим и механику. Это — очень уважаемые умения, но они требуют знаний. Знания — истинное богатство, и я верю, что боги и предки щедро одарят им род Еркатов!
Представляете, эти сволочи-родственник так и не дали мне наедине с Софией пообщаться. Как будто сами молодыми не были и не понимают. Так, удалось найти уголок и позажиматься минут пять. Поцелуйчики, объятия, лихорадочный жаркий шёпот — этим и пришлось ограничиться.
А потом — заседание Штаба расширенным составом. Оба деда, староста, Долинный, представитель от Озёрных и, к моему удивлению, Азнаур — мой двоюродный дядя и глава сталеваров.
А из молодых — я с братом и Софией и — опаньки — Пузырь. Интересный состав, ничего не скажешь.
— Производители бумаги и добытчики торфа с Севана не успели! — добил меня дед. — А Озерные сказали, что им сейчас не до нас, урожай все силы отнимает. Так что, давайте, голуби мои, рассказывайте!
— Что? — не «въехал» Долинный.
— То, о чём при всех говорить не стали.
— Да что там рассказывать? — закряхтел глава кузнецов, доставая копию карты, выданную советниками царя. И коротко, всего минут за семь поведал про грядущую войну за новые земли, про соседей-ветеранов, которые нам станут и щитом и царскими контролёрами и про то, почему об этом не стал говорить при всех.
— Ясно! — нетерпеливо махнул рукой Гайк. — А теперь о главном давайте.
Редкий случай, но растерялся не только Долинный, но и я.
— Девочка моя, — ласково обратился дед к моей Софии. — Вешай теперь свою карту. И таблицу. Может, хоть это им поможет им понять, о чём умные люди спрашивают?
И действительно, брат с моей девочкой откуда-то извлекли карту, свёрнутую в здоровенный рулон, развернули и прикрепили на стену. Ого! Нет, я, конечно, писал сюда и просил собрать пробы воды из того ручейка, на старице которого и собирали самый чистый лимонит, вверх до самого истока. Причем не только с него, но и со всех притоков. Но эти…ммм… уникумы… сделали куда больше. Они нарисовали карту ручейка со всеми притоками и их окружением, пометили на ней старицы и приметные объекты, а также точками и номерами указали, где какая проба взята.
Пока я поражался проделанной ими работе (не без огрехов, конечно, да и масштаб явно не соблюдён, но чего требовать с людей, которые год назад и карт не знали, и про масштаб не слышали), на стол выложили таблицу с записями на греческом: по вертикали — все источники соли, а по горизонтали — объём добываемого раствора за месяц, количество добываемой «горькой» соли, выход сульфатов, очищенной соли и «поташной соли», то есть, хлорида калия.
И глянул в строку «ИТОГО». Ого! Да у нас за год получается порядка восьми или девяти тонн калийного сырья. Если я правильно помнил, на гектар требовалось всего полтора центнера.
— Объясни, внучек, зачем тебе это понадобилось?
Ой, а ласковости-то в голосе дедушки, хоть бочки наполняй. А означает это, что если моё объяснение прямо сейчас не услышит, или оно его не утроит, огребу я по-полной. Хотя бы и для профилактики, «чтобы не заносился».
— Помнишь, дедушка, новый способ сеять, который я по весне предлагал? Оправдал он себя?
Дед задумался, но Гайк ответил раньше:
— Пока судить рано. В этот год урожай получается добрый, больше обычного, но будет ли толк от твоего «трёхполья», станет ясно только год спустя.