А потому что думать надо, братец, головой, а не тем, чем ты ночью! Нагрузки-то — специфические, и организм от них поотвык. Так этого мало, я еще с утра по холодку лежал, откинув одеяло. Ну и огрёб, само собой.
Со стонами и охами, придерживаясь за стенку, я всё же поднял себя с ложа. Та-а-ак… Теперь одеться. Давненько я не сталкивался со стариковскими немочами, забывать даже стал, каково оно бывает!
Всё ещё покряхтывая, я нацепил на себя одежду, подождал немного, пока организм слегка согреется, а потом добавил гимнастику, стараясь делать движения осторожно. И вдруг поймал себя на забавном ощущении. У меня больше не было гнева на старших родичей. Вообще! Сейчас я прекрасно понимал, что в их глазах София и была ценной — но рабыней. Причем предназначенной для утех, потому они и не видели ничего плохого в том, чтобы с ней кто-то «покувыркался» в моё отсутствие.
Я ведь никому из них и не говорил, что она для меня — нечто большее, чем «ночная грелка» и умная помощница. Так что если кто-то виноват, то это я. А вот Тиграна-младшего, моего брата-Ломоносова, стоило поблагодарить сугубо. Потому что он это не только просёк без слов, но и отстоял без обращения к главам рода.
Да ещё и дядю сумел привлечь. Кстати, Азнаур тоже, если отбросить мои собственнические чувства и ревность, выступил благородно. Мог ведь и принудить. Но нет же — не только спросил, но и принял отказ. А Софочка… Ещё раз подтвердила свою репутацию умницы. Не жаловалась, не требовала «женись немедленно», но… Вызвала ревность. Наиболее толковая тактика для манипулирования юнцом, которым я, кстати, не только выгляжу, но и всё в большей степени становлюсь.
О! Кстати, полезный опыт! Похоже, если начать двигаться по-стариковски, говорить не торопясь и размеренно дышать, я могу искусственно возвращать себе рассудительность. Полезнейшая фича!
Я воспользовался ещё одной — заставил Русу глянуть на свои записи с выводами по урожаю и запомнить. Пригодится для выступления на Штабе. А теперь мне пора на завтрак.
— Объявление первое: сегодня развод на работы проходит так же, как в моё отсутствие. Второе: у нас создаётся Рабочая Школа. Это значит, что все работники будут учиться. График учебы и преподавателей мы определим позже. Но все, кто работает у нас, выучатся чтению и скорописи, быстрому счёту и основам законов природы. Зачем? Это третье. Пока что тут всё держится на мне. Это не очень заметно, многое делается и без меня. Но мы с вами добьемся, чтобы без меня могло делаться не «многое», а всё. Именно для этого нам нужны грамотные люди. Вместо чудес, мы освоим ремесло. А точнее — профессию! Гордитесь, вы все станете мастерами превращений. Превращателями, как говорит наш родич из Эребуни!
Тут не было принято аплодировать, так что аудитория поддержала меня одобрительными выкриками и дружным топотом ног.
Надо сказать, претензий к разводу у меня не возникло. Брат, София и Маугли с Пузырем за этот квартал вполне себе освоились с постановкой задач. Больше скажу, у них появился свой стиль, отличающийся от моего. Но именно это мне и понравилось, потому что полностью соответствовало моим планам.
Зато на Штабе я повёл себя совсем иначе. Повинился перед дедом и Гайком.
— Простите, старшие, не сообразил я обратиться к вам с просьбой. Сам не понял, насколько София-гречанка дорога моему сердцу. Когда выяснил, что к ней тут под подол лезли всякие, чуть с ума не сошёл от ревности. И вот тогда понял — не хочу её ни с кем делить?
— Да ты, Руса, никак, жениться на ней собрался? — уточнил дед, пока что без эмоциональной окраски.
— Если забеременеет — то конечно, дедушка. Ты сам когда-то так моему отцу приказал! И в род меня принял! — твёрдо ответил я.
— Ну-у-у, матери твоей только вольную дали, но второй женой не сделали… — зачем-то уточнил Тигран-младший.
Опаньки! Это что, остатки ревности?
— А мне кажется, это было ошибкой! — упрямо стоял на своём я. — В результате ты на меня сколько лет злился? Я своим детям такого не хочу. Пусть сразу растут с мыслью, что они — братья и сёстры.
— Ишь ты, как хвост задрал! — без злости, но недовольно заметил дед. — А не рановато? Вот возьму, и выдам её за Азнаура. И что ты тогда делать станешь?
Я помолчал. Не в раздумьях, а для демонстрации, что обдумываю ответ.
— Ты и раньше мог это сделать, уважаемый дедушка. Но понимал, что если у меня душа поёт и сердце радуется, с меня больше пользы. Так что сейчас изменилось?
У Гайка вырвался нервный смешок.
— Я ведь и не прошу свадьбу немедленно сыграть. Понимаю, что для эребунских Еркатов это обидой станет. И для Розочки. Она должна быть первой и главной женой. Она ей и будет! Я лишь прошу отдать Софию мне и только мне. Вы же наверняка знаете способ.