- И поесть что-нибудь, в животе пусто.
- В животе ураган, принимай эспумизан! - бодро гаркнул Лапушка и пошел за чаем.
- Еду принеси! - крикнула ему вдогонку.
Лапушка вернулся с подносом, на котором стояла чашка чая, а на маленькой тарелке - одинокий пирожок.
- Это все?
- Много есть вредно, - сообщил Лапушка, ставя передо мной поднос.
- Себе это скажи, - огрызнулась я и впилась в румяный бок.
С мясом, ням-ням!
Лапушка дал мне спокойно утолить голод и только потом потребовал:
- Подробности.
Я, как могла, максимально подробно пересказала все, что произошло между мной и Завражским. Лапушка внимательно выслушал мой рассказ и спросил:
- То есть, он на тебя наступил, потом отвез в больницу, после угостил кофе и все?
- Взял номер моего мобильного, - добавила я. - Обещал позвонить.
- Что-то я не слышу радости в твоем голосе. Признавайся, что еще случилось?
Я могла врать кому угодно, даже бабушке Изольде. Но есть на свете два человека, которым я всегда, при любых обстоятельствах говорила правду. Какой-бы некрасивой она не была. Один из них Лапушка, другой, как ни странно звучит, я.
- Не нравится мне, - обтекаемо ответила Лапушке.
- Твоя работа, - проницательно продолжил за меня Лапушка. - И я даже знаю, почему. Тебе просто понравится объект.
- Знаешь, - честно сказала я, - если бы я выбирала себе парня, то выбрала такого, как Илья.
- И какого?
- Обаятельного и надежного.
Лапушка картинно поднял брови.
- Странно, что ты, в свое время, ты не купилась на меня. Я чертовски обаятельный и очень надежный.
- Я почти купилась, но вовремя одумалась.
- Вот и хорошо, что одумалась. Я бы не устоял.
Я отмахнулась, а Лапушка в порыве откровенности продолжал:
- Ты мне сразу понравилась, как тебя увидел.
- Лапушка!
- Да это когда было. Теперь ты мне почти как сестра.
- Я больше, чем сестра, - заметила с улыбкой. - Я твой партнер.
- Вот именно, - Лапушка поднял вверх указательный палец. - Поэтому напоминаю. Завражский миллионер. У нас контракт с его женой. И по этому контракту мы получим офигительный гонорар. Так что всю эту чушь про нравиться, забудь. И вообще, с чего ты взяла, что он надежный?
- Видно.
- Допустим, но это ничего не меняет, - согласился Лапушка и бросив на меня подозрительный взгляд, сказал строго: - Никаких соплей, Марта. Только работа!
Я кивнула, соглашаясь. Но настроение было не то. Обычно, начиная новый проект, я ощущала азарт охотника, острое желание победить любой ценой и конечно же предвкушение большого гонорара. Не то, чтобы я так любила деньги, скорее ценила возможности, которые они дают. Изольда всегда говорила: не мы для денег, а деньги для нас. И я была с ней полностью согласна.
Но возвращаясь к Завражскому. С ним все было не так. Он действительно мне понравился и никакого желания его обманывать у меня не было.
- Когда выросла, - задумчиво сказала скорее даже самой себе, а не Лапушке, - я стала завидовать маме. И бабушке. Не их таланту, красоте или гонорарам, даже не успешности в профессии. Каждой из них повезло встретить своего мужчину. Я, например, совершенно не представляю рядом с мамой кого-нибудь другого. Папа он такой… Мама с ним…
- Как за каменной стеной, - продолжил за меня Лапушка, но не угадал.
- Как в мягком коконе. Он не каменная стена - холодная и твердая. Он - нежный кашемир. Обволакивающий, теплый и очень надежный.
- Думаешь, Завражский тоже кашемир? - усомнился Лапушка.
- Да откуда же мне знать? Просто он мне нравится.
Лапушка еще раз внимательно посмотрел в мое лицо и, судя по всему, моя мечтательная физиономия ему совершенно не понравилась. Не понравилась настолько, что он на мгновение сбросил с себя маску «мягкого и пушистого» Лапушки и стал Сергеем Лебедянским. Бывшим детдомовским мальчишкой, который осиротел в неполные шесть лет. Родственники не спешили брать под опеку хилого и болезненного малыша, сдав его на государственное обеспечение. Лапушка особенно не распространялся, но я знала, что в детском доме ему пришлось несладко. Нет, к самому учреждение никаких претензий не было. Воспитанников там не морили голодом, не истязали, не продавали на органы или в бордели. Но дети жестоки. И, сбившись в стаю, так и норовят загнобить слабого. А Лапушка был слабым. Заморышем, если уж честно. К тому же он еще и заикался.
Но Сережа Лебедянский, несмотря на слабое здоровье и внешнюю неказистость, оказался сильным духом маленьким человеком. К тому же ему повезло - в том детском доме работали неравнодушные люди. С ним занимались, его лечили. И он избавился от заикания, а постоянные закаливания и занятия спортом смогли укрепить иммунитет. Уже в подростковом возрасте мальчик всерьез занялся своей фигурой. В общем, когда в восемнадцать лет Сергей покинул детский дом и появился на пороге квартиры погибших родителей, в которой проживали дальние родственники, и сообщил, что у них есть своя жилплощадь и он дает три месяца, чтобы переехать, то сильно удивил родню. Что тогда началось! Но Сергей выстоял и эту битву. Родственники решили не доводить дело до суда и с проклятиями освободили квартиру. А Лебедянский продал родительский дом, положил деньги в банк и отправился в армию. Отслужил в десантных войсках и поехал в Москву, поступать в театральный институт. И ведь поступил. Отучился, а потом его пригласили в театр города Н., где мы и встретились.