– Любофф?
– Похоже на то. Она кажется мне очень опасной.
– И ты хочешь, чтобы я тебя спас? От этой любви?
Вдруг мои мысли переключаются. Я вспоминаю, как сильно, с какой мукой я любил Эльзу. Как – не раздумывая ни секунды – принес в жертву все наше дело и судьбы других людей, чтобы спасти ее хрупкую жизнь. И как туманно она мне ответила... И как теперь я привязан к Иванне. То, ради чего я жил и без колебаний рисковал своей и чужими жизнями, ушло безвозвратно. Значит, мои друзья, обвинив меня тогда, были правы. А я не был прав...
И Сахар тогда был прав. И сейчас, безусловно, он имеет право смотреть на меня так презрительно.
– Я знаю, что если я извинюсь... и скажу, что понял свою ошибку, это ничего не исправит...
– Оставь это! – отмахивается Сахар. – Не хочется ворошить прошлое. Не будем. Просто мне кажется, что сейчас ты делаешь то же самое. Ты хороший человек, Илья. Но как только дело касается бабы, ты теряешь контроль над ситуацией, ты об этом знаешь? Это дар Божий – влюбляться, мне этого вот не дано, но я и не жалею. Когда ты влюбляешься, ты становишься не просто необъективным, ты становишься слепым. И сейчас ты слеп. Ты даже меня сейчас не видишь и не слышишь. Повторяю тебе: я не занимаюсь расследованиями, я ни на кого не работаю, у меня другое занятие, другой бизнес...
– Помоги мне, – повторяю я тупо. – Ты же можешь мне помочь. Я больше никому не верю...
Он нервно дергает плечами.
– Ты знаешь, что я должен сделать, чтобы выполнить твою «маленькую просьбу»? Я должен связаться с ребятами, имена которых я стараюсь стереть из памяти, я должен снова встревать, возвращаться. Я должен входить в эту тень и вести себя по правилам, которые я уже забыл. Я должен рисковать, покупая секретную информацию. Кто она? Кто эта женщина? Студентка, которая приехала в Киев учиться или агент Интерпола? Или наемный убийца? Зачем она тебе?
Я молчу. Он смотрит на меня напряженно. И я вижу, что глаза у него серые. Серые глаза человека, который никогда никого не любил и всегда прав.
– Ладно, давай ее фото, – сдается Сахар.
Я продолжаю молчать.
– Хорошо, я поеду к этим ребятам. Думаю, они что-то придумают – по старой памяти, – добавляет он.
– У меня нет ее фото.
– Нет? Никакого? Это сложнее...
– Я заплачу сколько нужно.
– Дело не в деньгах.
Сахар, якобы утративший все контакты, быстро набирает чей-то номер прямо со своего мобильного. Я слышу только: «Да, я... Сегодня... Да, через час сможем. Ок, с ним вместе. Ок». В конце даже не звучит «спасибо». И Сахар при этом пытается меня уверить, что давно ушел от дел.
Мы отправляемся на квартиру его знакомых. Это обычная трехкомнатная на третьем этаже девятиэтажки на Оболони, не очень похожая на офис. Нас встречает парнишка в очках с внешностью Гарри Поттера.
– Это Илья Бартенев, – Сахар подталкивает меня к очкарику. – А это Гарри. Ты сам на хозяйстве?
– Олег будет к вечеру. Но я могу принять заказ.
Для них это просто заказ. Просто бизнес. Но без Сахара, я бы никогда не нашел в спальном районе этот офис без вывески.
Мы входим в комнату с двумя мощными компьютерами. Какова специфика деятельности этих ребят? Конечно, поиск. Во всех его видах и вариациях. В том числе, и Интернет-поиск, но Максу до них далеко. Потому что Сетью они не ограничиваются. Это те, кто может работать в жестком реале, может войти в контакт с любым, кто владеет нужной им информацией.
Я сажусь на стул перед Гарри, и он, к моему удивлению, отвернувшись от солидных компов, достает ноутбук и раскрывает его, пряча от меня экран. Запускает программы.
– Я буду задавать вам вопросы, и вы должны отвечать очень четко, как можно точнее, потому что от вашей точности в этом случае будет зависеть результат нашей работы. Вы не должны скрывать никакие детали.
– Я не очень наблюдателен.
– Если потребуется, мы можем применить гипноз. Но сначала – стоит попытаться без посторонней помощи.
Я кошусь на Сахара, который из-за спины Гарри смотрит в экран.
– Сахар, пойди... там чай есть, – выпроваживает его парень.
Сахар покорно выходит, плотно закрыв за собой дверь. Так я убеждаюсь в том, что Гарри имеет вес и по-видимому нехилый профи в своей области.
– Итак, – он бросает на меня взгляд сквозь стекла очков. – Мы будем искать девушку, которую зовут...
– Энжи. Возможно – Анжела.
– Возраст?
– Восемнадцать-девятнадцать.
– Родители?
– По ее словам, бизнесмены. Живут в Лондоне. Она обеспечена. Я видел ее на загородной даче, – называю адрес. – Но на кого оформлен коттедж, неизвестно.
– Выясним, – кивает Гарри. – Рост?
– Примерно сто семьдесят.
– Цвет волос?
– Черные с рыжими прядями.
– Длинные?
– До плеч.
– Волнистые?
– Нет... просто густые.
– Одинаковой длины? Каре?
– Наверное.
– Продел?
Я закрываю глаза.
– Не знаю. Она их поправляет назад...
– Без челки?
– Без челки.
– Лоб?
– Высокий.
– Выпуклый?
– Нет, обычный лоб.
– С морщинами, линиями?
– Нет, обычный лоб.
– Ничего такого?
– Ничего.
– Глаза?
– Черные, большие. Чуть такие...
– Какие?
– Миндалевидные...
– Но не раскосые? Не узкие?
– Нет.
– Ресницы?
– Длинные.
– Густые?
– Ну, наверное.
– Брови?
– Я не знаю.
– Натуральные, искусственные, татуажные, накрашенные, длинные, густые, тонкие, приподнятые, удивленные, выгнутые, нахмуренные, сдвинутые?
– Гарри, для вас женщины, наверное, не представляют никакой загадки?
– И мужчины тоже, – усмехается парень. – Так что с бровями?
– Натуральные, длинные, чуть нахмуренные, густые, но утончаются к краям...
– Без пирсинга? Колечки, сережки, подковы, спирали, плаги, штанги, тоннели, бананы, лабреты?
Я вздыхаю.
26. ФОТОЭНЖИ
Составление фоторобота довольно изматывающая процедура. Я сталкивался с этим много раз по разным делам, но сам никогда не подвергал свою наблюдательность подобной проверке.
После подробного разговора о носе, губах, подбородке, овале лица и шее Энжи, Гарри начинает задавать «нестандартные», на мой взгляд, вопросы.
– Судя по чертам, она не русская...
– Почему же?
– У нее нет акцента?
– Абсолютно.
– Кожа белая?
– Загорелая.
– Загорелая или желтоватая?
– Загорелая.
– Лицо? Или тело вообще?
– Я не видел ее «тело вообще».
– Вы помните, что должны отвечать честно?
– Я это и делаю.
– Какие-то особые приметы?
– Ничего такого.
– Родинки? Родимые пятна?
– Нет.
– Нет или вы не заметили?
– Я не заметил.
– Хорошо, перейдем к наглядности...
Он поворачивает ко мне экран ноута. Графическое лицо девушки похоже на лицо Энжи, но это все-таки не ее лицо.
– Чего не хватает? – спрашивает Гарри спокойно. – Это всего лишь каркас. Мы будем править его до тех пор, пока он в вашем представлении не совпадет с оригиналом.
– У нее больше глаза. Больше и они... темнее. И они влажные. Глубокие. И вокруг глаз темнее.
– Круги?
– Нет, не круги. А как бы каемка. И веки...
– Что еще?
– Губы полнее. Выпуклее. Подбородок резче.
Гарри меняет черты на экране, но все равно что-то остается неуловимым. Я отворачиваюсь.
– В целом – очень похоже. Но что-то непохоже. Думаю, для идентификации достаточно и этого. Остальное – сиюминутно, ситуативно, как говорят...
– Говорят, но лучше схватить все. У нее резкие жесты? Порывистые? Черты подвижны? Это нервная особа?
– Нервная, но сдержанная – одновременно. Жесты пружинят, и в то же время могут замереть.
– Вспомните, что вас поразило при первом взгляде на нее, – помогает Гарри.
– Мне показалось, что у нее что-то болит, что она страдает или в печали.
– Или в трауре?
– Она показалась мне мрачной.