– Мне это чуждо, – ловлю я потерянную мысль.
– Хорошо. Мне очень хочется вам верить. Если хотите... я проведу введение в должность... Или обойдемся без формальностей?
– Без введений. Но можно на «ты».
– Ок, тебе тоже можно.
Парень немного моложе меня. Мой новый Босс.
– Мы не очень давно в бизнесе, – говорит он прямо.
– Я знаю.
– И я знаю, что ты – дольше. Но это было там, в твоей Хохляндии. А здесь все по-другому. Здесь другие масштабы и другая жесть. А теперь минимум личного. Живешь где?
– Снял.
– С документами есть проблемы?
– Пока нет.
– Друзья-родственники в городе есть?
– Нет.
– Женщина?
– Нет.
– К командировкам готов?
– Не вопрос.
– А к командировкам в ад?
– Всегда готов.
– Аванс нужен?
– Нет.
– Ну, ок. С ребятами законтачишь, я уверен. Отдыхай пока. Акцента у тебя нет, это хорошо.
– А ты сам москвич?
– Бэнтли! Из Рыбинска я, с Волги. Но это неважно.
И я вдруг думаю, а что важно? Для человека тридцати пяти лет, у которого позади военный университет, разведшкола, военная кампания и успешные антитеррористические операции?
– Почему ты ушел? – спрашиваю неожиданно для самого себя.
– Потому что появился шанс уйти... выйти из игры. Чистый и гладкий шанс, – отвечает он совсем не то, что я рассчитывал услышать. – Психика не пострадала. Разрешение на ношение оружия есть. Хорошая репутация. Надежные связи. Это нормальный старт.
Его зовут Геннадий Никифоров. У него светлые волосы и стальные глаза. Бывают такие глаза – без определенного цвета. Светлые, но какие именно – серые, голубые, зеленые или светло-карие, никогда не скажешь наверняка. Блестят холодной сталью...
А я – прежний и совсем другой. Пытаюсь разобраться в том, что успел ему наговорить, и не могу. Работать в новой команде... Работать с новым Боссом. И вообще – работать с Боссом, которого у меня никогда не было...
Ребята Никифорова – обычные ребята легальной детективной конторы. В прошлом – менты, программеры и экономисты. Может, они и лучше моих ребят – Сахара, Макса и Сони Климович, а может, хуже, но они держатся скромно и на расстоянии, никто не лезет знакомится и не пристает с тупыми вопросами. Я вхожу в курс текущих конторских дел и не нахожу ничего необычного.
В команде есть девушки: Юля – секретарь, Ирина – агент (блондинка-приманка), Рита – тихая наружница. Мозговой штурм – мужчины. Александр Васильевич Киреев – дядька лет пятидесяти с бородой с усталыми глазами старого следока, какие-то парни с видом сотрудников элитной охранной конторы, самый зеленый из которых – Эдик. Компьютерный гений Роман. Супер-поисковик Игорь. Силовики Стас и Колян. Обособленный экономический отдел – со своими заунывными тяжбами. Я им не нравлюсь и не не нравлюсь. Все ровны и индифферентны. Только Никифоров взглядом снова просит меня задержаться.
– Еще на пять сек.
Я останавливаюсь у шкафа. Он стоит у окна ко мне спиной и глядит, раздвинув жалюзи, на город.
– Как? – спрашивает не оборачиваясь.
– Все понятно.
– Машину дадим – «тойота» есть лишняя. Поводишь одного чела недолго. Сравним его жизненные ритмы. Несколько дней за ним Рита ходила, еще ты теперь походи.
Задание простейшее, без особой техники. Поглядеть на одного банкира со стороны – снять его контакты. Фотоаппарат прилагается – миниатюрный и очень мощный. Зверь! Рите он не пригодился: не было ничего интересного.
Никифоров, наконец, оборачивается ко мне.
– Значит, все ясно?
– Хорошо бы знать, кто дал заказ и с какой целью.
Он кивает и вдруг ухмыляется.
– Хорошо бы. Но не в этом случае. Я не могу разглашать это.
– Значит, вы так работаете? Твои подчиненные могут не знать всего о заказах? То есть непрозрачно?
Я спрашиваю это просто с познавательной точки зрения. Но Никифоров резко качает головой в ответ.
– Стоп, стоп! Эти вопросы не входят в твою компетенцию.
И я невольно опускаю глаза перед сталью этого парня.
– Да я просто.
Он снова невесело усмехается и хлопает меня по плечу.
– Ты сейчас журналиста напоминаешь, который решил разнюхать сенсацию, а не моего собственного сотрудника.
Звучит странно – «моего собственного», но я тоже усмехаюсь.
– Просто сравнил со своим бюро.
– Как известно, твое бюро почило в Бозе, безвременно усопло, – Генка улыбается уже веселее и вдруг предлагает: – Помянуть не хочешь? Мы – люди не публичные, негламурные, но модные места надо знать. Как?
Меня вовсе не привлекает перспектива провести под прицелом ухмылок Никифорова остаток вечера, но я соглашаюсь.
О, знаменитые московские тусовки! Я понимаю, что для нашей импровизированной мини-вечеринки Генка выбрал не самый шикарный клуб, но и здесь мне встречаются лица, странно знакомые из телепередач, рекламных роликов и обложек глянцевых журналов. Ощущение такое, что здесь, внутри огромного воображаемого телевизора, эти герои самые настоящие, живые и реальные, а я сам – какой-то мультяшный, нереальный и неживой.
Мы пьем виски, вокруг – шумно и хаотично. Генка с кем-то здоровается, с кем-то даже целуется, кому-то указывает на меня, я тоже что-то отвечаю и улыбаюсь. Но в целом – мне не очень весело. Может потому, что я чужак. Может, потому что мне недавно исполнилось тридцать восемь.
– Нравится?
– Нравится.
А может потому, что я не из Рыбинска и не с войны, а из стольного града Киева.
От виски энергии не прибавляется. К нам подсаживается девица лет двадцати пяти, в ярко-красной куртке с розовым мехом и в высоких, тоже красных, сапогах из сказки Шарля Перро. Между курткой и сапогами – ноги в чулках. Ноги кажутся настоящими, а сама она – почему-то нет. Генка подмигивает мне и весело нас знакомит:
– Это Илья. Это Лада.
– Приятно.
И дальше – в том же духе до тех пор, пока нас не выплескивает в ночь. Генка закуривает сотую за вечер сигарету.
– Нет? Не по душе?
Я пожимаю плечами.
– Здесь душе-то и спрятаться некуда от грохота.
– Не такой уж и грохот! Иногда надо расслабляться. Это красивое место. А Лада – дочка Мамонова, одного ресторатора. Но у папика ей скучно тусоваться.
– А ты женат?
– Нет. Не берут меня, – смеется Генка. – Так, на ночь берут, а надолго – нет. Я ж Мальдивы никому не обещаю.
– А ты именно принцессу хочешь? – уточняю я.
– Честно – никого не хочу. Я когда сюда приехал – в восторге был от всей этой маеты – от дорогих сигар, от качественного секса, от кокаина, от клубов. Думал перебить то, что там...
Он обрывает сам себя, умолкает.
И продолжает неожиданно:
– А на самом деле – затратно и невесело. Подкинуть тебя домой или будешь такси ловить?
– Буду ловить.
Он не прощаясь садится в свой «мерс» и уезжает. А я остаюсь перед клубом. Потом беру такси и, кажется, засыпаю прямо в машине.
2. «АМУР»
Первый день слежки ушел за горизонт. Даже встреча в офисе с хмурым Никифоровым уже позади. Банкир вел себя адекватно – сидел в кабинете, ужинал с партнерами в ресторане и благополучно вернулся домой.
И я тоже мог вернуться домой. Но нужно было где-то перекусить, и я зашел в кафешку «Амур» неподалеку от моей квартиры. И теперь сижу за столиком и жую жесткую свинину с подгоревшей картошкой фри – невкусную и нездоровую пищу. Передо мной газета с неинтересными новостями. Вокруг – незнакомые, непривлекательные лица. Девушки у бара... в недорогой одежде. Кафе явно не блещет шиком. Многолюдно и накурено. Сквозь сигаретный чад еще просачивается запах жареного масла и чего-то несвежего. Может, так пахла свинина до того, как ее приготовили...
Я ем и думаю о том, что даже в самых дешевых фаст-фудах обычно бывает чище, что можно было пойти в «Макдоналдс» на углу, а я почему-то свернул сюда. В конце концов, можно было заказать пиццу по объявлению, а не дышать гарью этого заведения. И в то же время я продолжаю жевать и созерцать публику. Рядом со мной что-то дожевывает молодой парень в кепке. Мне почему-то кажется, что это студент-заочник какого-нибудь непопулярного, например, математического факультета. Он торопливо уходит, официантка торопливо протирает стол, место парня занимает девушка с порцией такого же нездорового на вид фри, как и у меня. Я отворачиваюсь к окну, и в темном окне вижу, как ее отражение пытается наколоть что-то вилкой в тарелке так быстро, словно это что-то может уползти. Тянется за солью, я вежливо подаю ей солонку.