– А вы опишите их. Укажите номер машины. Составьте их фоторобот. Обозначьте особые приметы. И мы их сразу найдем.
Сотник скрипит зубами.
– Понятно. Глухое это дело. Темно же было. И внезапно все. Только одно могу сказать – это недорогая машина, старая, мелкая.
– Кто ж дорогие машины так пачкать будет.
– «Мазда» или что-то такое. Черная.
– А ребят не заметили?
– Нет.
– Вы увидели машину уже после того, как услышали выстрелы?
– Да. Я обернулся к шоссе.
– Она остановилась или просто сбавила ход?
– Притормозила... дернуло ее в сторону что ли. В нашу сторону.
– Черная «мазда»?
– Или «шкода». Я не уверен.
– Сколько человек стреляло по-вашему?
Сотник думает.
– Сколько стволов было?
– Два. С переднего сидения и с заднего. Стекла опустили... с нашей стороны.
– Лиц вообще не было видно?
Он качает головой.
– А что там поблизости, кроме «Кара-Кума»?
– Да это хороший, центровой район. Парковка, бутики.
– Солидные?
– Вполне.
– Солидные бутики иногда позволяют себе системы видеонаблюдения. Мы это проверим. А вы пока... вспоминайте своих врагов, Олег Валентинович. И – пока не вернулась Ирина – еще один вопрос: между вами и Прохоровой – никогда ничего?
– Никогда ничего. Должно же оставаться в мире что-то чистое. Дружба например. Женщины – всего лишь дрянные кошки. Из-за них не стоит... терять друзей.
– Ясно. Это позиция, – киваю я.
Возвращается Ирина с доктором, и мы прощаемся с нашим пациентом.
– Что он еще сказал? – интересуется она в машине.
– Что женщины – дрянные кошки.
– А он – грязный кобель!
– Не понравился?
– Нет. А тебе?
– И мне нет. Не знаю, почему. Не из-за кошек. Иногда, действительно, женщина мешает... ясно видеть этот мир.
– Потому что она украшает его.
– Она искажает его, так точнее. Украшает и тем самым искажает. Но я не обижен... на своих женщин.
– А на себя?
– На себя больше.
– Какие выводы по Сотнику?
– Проверим еще его девушку, его сотрудников, его контакты и сложим общую картину. Пока – нет никаких выводов.
– Поражаюсь, что у него есть девушка.
– Это его бухгалтер.
– Тогда понятно. Все колесики механизма должны вертеться и приносить пользу, – она снова поеживается, как от холода.
Мы едем в офис Сотника и до конца дня общаемся с персоналом. Светлана Лаврова – тихая, безликая девчушка, которая не позволяет себе даже громких сожалений о случившемся, вышколенная холодной требовательностью своего босса.
К вечеру мы устаем от обилия лживых штампов, высказанных по поводу трагедии. Сотрудники Сотника выглядят придавленными его властью даже в отсутствие начальника. И я почему-то думаю, что каждый из них, на самом деле, рад своему спасению от железной хватки босса хотя бы на время его больничного.
Наконец, прощаюсь с этим рабочим днем и Ириной и отправляюсь в кафе «Амур».
8. ОБЛАКО ОБМАНА
К вечеру немного теплеет. Совсем немного, но воздух оттаивает, отстает от машин и домов, густеет, словно оседает мутно-белым облаком.
В сумерках я подъезжаю к кафе и паркуюсь на обычном месте. На том самом, где я уже не раз думал: «Зачем? Зачем я ищу ее так настойчиво?»
И снова это «зачем?» задевает меня. Может, просто ущемленное самолюбие? Девушка отказалась общаться со мной и исчезла так внезапно. Это впервые, пожалуй, в моей практике. Но у меня нет особой практики. Только чувства. Я отнюдь не ловелас.
Может, это не должно быть обидно. Может, в мои годы уже стоило привыкнуть к отказам, а может, самое время начать привыкать. Ясно, всем мил не будешь. И никто не застрахован от поражений. И она не так уж мне и нравилась, точнее – она не нравилась мне вообще. Но смириться с этим я не могу.
Мне кажется, что просто случилось недоразумение. Она могла поддаться сиюминутному ощущению и прекратить разговор, а теперь мы никак не можем встретиться и его продолжить. И в то же время я понимаю, что она уже давно могла позабыть о нашей встрече и о нашем случайном разговоре. А я сижу за рулем и все думаю, машинально разглядывая посетителей сквозь стеклянные двери кафе.
И вдруг вижу ее. Она идет к выходу своей обычной – натянутой походкой. В один миг я узнаю ее лицо, ее темные волнистые волосы, ее напряженную осанку. Она останавливается у бара, о чем-то говорит с Валей, улыбается и, наконец, выходит.
Я гляжу на нее и не могу поверить своим глазам. Она никуда не пропадала, не исчезала. Она живет своей обычной жизнью, ужинает в том же кафе и каждый вечер той же дорогой ходит домой. Она просто отрезала меня – случайного знакомого – от этой жизни. Она умышленно это сделала.
Я слежу за ней до двери ее подъезда. Потом сижу в авто и думаю, почему она так поступила со мной. Если бы я был ей неприятен, она не предложила бы первой ночевать вместе. Простора для мыслей явно недостаточно, мы так мало говорили друг с другом, что ни вспоминать, ни делать какие-то выводы из этих воспоминаний абсолютно невозможно. Ясно одно: она не хочет ни видеть меня, ни говорить со мной...
Я возвращаюсь в «Амур» и подхожу к барной стойке.
– Здравствуй, Валя. Не было Ларисы?
– Нет, не появлялась.
Она мотает головой, продолжая вытирать замусоленный стакан явно несвежей салфеткой.
Я хватаю ее за руку.
– Прекращай врать мне! Скажи только одно: почему она не хочет меня видеть?
Она отшатывается, но рука с грязной салфеткой остается в моей руке. Я и так слишком долго позволял водить себя за нос.
– Девочка, ты не обманешь меня больше! Даже из женской солидарности! Ты сказала ей, что я приходил?
– Да...
– И что она?
– Она сказала, что вы к ней привязались, и чтобы я не говорила, где она живет...
– Но я не привязывался к ней!
– А зачем тогда вы все ходите?
– Ты сказала ей, что я оставил номер телефона?
– Да.
– Она его взяла?
– Нет.
Подходит охранник, и я отпускаю ее руку.
– Все нормально, – Валя потирает запястье. – Это мой знакомый.
– Не нервничай, парень! – успокаивает меня тот. – Выйди на воздух, проветрись...
– У нее есть парень? – спрашиваю я у Вали.
– Не знаю.
– Не знаешь?
– Сюда она обычно приходит одна.
– Не говори ей ничего!
Я выхожу на воздух – проветриваться.
Какая глупость! Особенно для детектива... И как стыдно! Она все это время знала, что я хожу и ищу ее. Хорош профессионал!
Да кто она вообще? Какая-то беженка, гастарбайтерша? Комната на шесть персон и хозяйка на кухне? Но ее зеленые глаза – мерцание в темноте... Ее глаза... И эта ее обреченность: «Кому я буду нужна со своим ребенком?» Конечно, если убегать и прятаться от людей, ты никому не будешь нужна! Ты обречена!
Итак, можно поехать к ней домой. Думаю, зная подъезд, я легко смогу установить и номер ее квартиры, но... теперь уж точно... не стоит этого делать. Найти ее, чтобы услышать «нет»? Еще чего не хватало! Она не знает, что она потеряла!
А что она потеряла? Я не очень богат, не очень умен, не очень красив, не очень молод. Может, кому-то и гожусь, но я не помню случая, чтобы кто-то любил меня безумно. Эльза – наоборот – с ума сходила от того, что не могла выбрать между мной и Спицыным, и выбрала Спицына-таки. Вот разве что Энжи.. но от этой истории холодеют пальцы, и лучше не вспоминать.
И эта девушка... Лариса. Мне не нравится ее имя. Не нравится ее резкость. Мне вообще с самого начала не нравится эта история, и я не могу понять, почему она не выходит у меня из головы.
И вдруг я это понимаю.
Дело в том, что несмотря на то, что все было обычно, что воняло горелым фри, что мне не понравилось ее имя, в том кафе «Амур» меня вдруг накрыло с головой ощущение безоговорочного счастья. И как только она ушла, это ощущение кончилось. И чтобы вернуть это состояние, я искал ее. И готов был искать дальше. Мне не нужен секс. Пожалуй, я не вру. В этом случае мне не нужен секс. Просто хочу видеть ее, видеть ее глаза перед собой. И этого мне будет достаточно...