– Что это вам взбрело в голову?
– Я тут по дороге «Гоголь-моголь» видел. Это кафе?
– Кафе-кондитерская. Туда мне нельзя.
– Не любите торты?
– Я не ем сладкого.
– Но у вас великолепная фигура!
Она соглашается просто, чтобы не спорить. В кафе я не могу оторвать взгляда от ее тонкой шеи и контуров груди под пиджаком. Она поглядывает на меня озадаченно.
– Так что с вами происходит, господин сыщик?
– А почему вас назвали Эдита?
– Проведите расследование.
– У меня есть одна версия.
– Лучше держите ее при себе!
Это тот случай визуального комфорта, которые иногда со мной случаются. Мне нравится ее внешность. До чертиков. Если бы я был женщиной, я бы хотел выглядеть именно так – иметь такие ноги, такие аккуратные бедра, такую тонкую талию, такие пышные груди, такие острые локти, такие гладкие, блестящие черные волосы, такие голубые глаза и ровный, тонкий носик с небольшой горбинкой. И, конечно, такие бледно-розовые губы...
Подходит девчонка в чепчике.
– К сожалению, мы закрываемся.
Я возвращаю Эдиту к ее замку, плохо различимому в темноте.
– Законы гостеприимства подсказывают мне, что следует пригласить вас на еще одну чашку кофе...
Но я отступаю назад к авто.
– Спасибо, Эдита Валерьевна.
– Нет?
– Нет.
– Есть причина?
– Есть.
– Можно узнать, какая.
– Если я окажусь внутри, обязательно буду к вам приставать.
Она усмехается.
– Вы, как всегда, шутите, господин Бартенев. А с виду кажетесь вполне серьезным.
Я едва удерживаюсь, чтобы не взять ее за руку.
– У меня просто... завтра очень непростой будет день, поэтому хотел вас увидеть...
– Надеюсь, что вдохновляю вас на добрые дела...
Я оставляю Эдиту у замка с ее абсолютно неправильной версией и растворяюсь в темноте.
5. ОПЕРАЦИЯ «ЗАХВАТ»
Генка – не с нами. Он в офисе. А мы с ребятами уже на месте. Одиннадцать часов утра. Все сотрудники компании уже на работе, никто еще не смылся на обеденный перерыв. Язык не поворачивается сказать «С Богом!»
– Давайте, ребята! – решаю я.
Стас первым выскакивает из нашей «газели», дает отмашку Сергею. Связь по рации, операция начата.
Охранники на входе не стреляют. Они еще не поняли, что мы – чужаки. Они пятятся, и наши ребята спешат обезоружить тех, кто уже уступил им дорогу.
Но внутри начинается возня. Реагирует вахта. Незамедлительно слышится:
– Кто вы такие? По каком праву?!
– Охрана нового руководства компании. Приказ – сдать посты!
А сверху им никакого приказа не поступало. Ребята сомневаются. Но моя задача – идти дальше – до кабинета директора.
Мы уверенно прокладываем себе дорогу. И я отмечаю, что выстрелов пока нет. Охранники наваливаются с кулаками, но их легко остановить.
У приемной ситуация осложняется. По сигналу тревоги возникают другие амбалы – уже готовые к нашему натиску. Они уже направляют на нас оружие – и нам некуда отступать. Начинается нешуточная стрельба.
Нет ничего хуже стрельбы в замкнутом пространстве, ограниченном стенами, углами, окнами, дверью приемной. Звон, треск, битые стекла, кровь, пачкающая бежевые дорожки...
Переступая все это, я вхожу в кабинет директора.
– Что за шум? – он подхватывается недовольно.
– Этот шум означает, что вы отстранены. Приношу свои извинения.
– На каком основании?
Мне хочется ответить просто: «Это заказ».
– Смена власти на предприятии, – говорю я мрачно. – Вы можете покинуть здание.
Директор – довольно молодой мужчина – начинает собирать со стола трясущимися руками какие-то бумаги.
– Алексей Анатольевич, без бумаг...
Он выходит. В коридорах уже чисто, уже тихо. Всех раненых Генка распорядился отправлять в какой-то загородный госпиталь – полувоенный, закрытый от посторонних глаз, полностью в ведомстве его друзей. В коридорах только кое-где остались пятна крови, но ребята уже торопливо срывают ковровое покрытие. Убитых, к счастью, нет.
Я выхожу к Стасу.
– Все идет по плану. Сейчас всех успокоим. Через час – явится новое руководство, будет совещание. В случае появления милиции или властей – держим здание.
– Пока вроде тихо, – говорит Стас с опаской.
Ребята уже заняли все этажи, газель увезла раненых в госпиталь. Для сотрудников – режим «без паники» до прихода нового директора и замов. И пока – без паники. Все притихли. Секретарша съежилась за монитором компьютера.
Наконец, прибывает машина руководства. И я понимаю, что новый директор, усатый дядька лет шестидесяти с немного растерянными глазами, такое же подставное лицо во всем этом шоу, как и мы все, выполняющие неизвестно чей заказ, но я выхожу ему навстречу. Даже сомнительные роли в сомнительных блокбастерах нужно играть профессионально.
– Петр Валентинович, вы можете занять свой кабинет и приступить к работе, – пожимаю ему руку.
Открываю прибывшим дверь в здание «Автодора». И уже открыв, замечаю, что из-за дальнего авто высовывается чья-то голова... и может, это тот самый «герой», которого мы все так опасались. Может, кто-то из ретировавшейся охраны. Может, какой-то объявившийся суперагент. Кто бы он ни был, он не дает мне додумать мою мысль. Он стреляет, целясь явно в директора, который входит последним. Все происходит мгновенно. Я машинально бросаюсь к директору, задвигая его спиной в дверь, и машинально выхватываю ствол. Но выстрел уже звучит...
Если бы у меня было больше времени подумать, я бы так не поступал. Потому что этот директор – всего лишь надувная кукла, которая должна занять определенный кабинет в этот переходный период. Он мне не друг, не родственник, я даже не знаком с ним. Но у меня нет времени подумать об этом, и я машинально спасаю его жизнь, жертвуя своей. И эта жертвенность дает о себе знать резкой болью внутри.
Наверное, директор все-таки входит в здание, потому что я перестаю чувствовать своей спиной его спину и падаю. Рука не может удерживать оружие. Звучит еще выстрел – но где-то вверху, выше меня. В космосе. Выскакивает Колян, еще ребята, и тоже палят в космос.
Лицо Кольки приближается:
– Ты живой, Илья? Надо ж так было!
И еще кто-то восклицает:
– Надо ж так было!
– Я живой, – говорю я.
Появляется Стас. Тоже склоняется надо мной. Его лицо подергивается.
– Ребята, в машину его – быстро!
Я думаю о том, куда попала пуля, но сообразить точно не могу – болит все внутри. Ранение в живот... это всегда опасно. И самое обидное в том, что это случайная пуля, которую я поймал вместо абсолютно незнакомого мне человека.
– Оставайтесь здесь, – говорю я Стасу. – Это только начало. Еще нужно удержать здание.
Ребята подхватывают меня и несут в машину.
– Только скорее! – просит Колян нашего водилу. – Скорее! Я должен остаться. Я Никифорову позвоню. Он там встретит.
И все пропадает. Я проваливаюсь в черноту. Кажется, что машина продолжает стоять на месте, но вдруг слышится голос Генки.
– Твою мать! Как же это?!
– На крыльце вроде. Он директора закрыл.
Генка снова ругается.
– Какого хрена? Какого хрена ты его закрывал?! У меня сто тыщ таких директоров, а ты один!
– Отойдите, пожалуйста!
Проносится яркое пятно.
– Сюда нельзя!
– Он жив?
– Жив. Но срочно нужна операция.
– Твою мать!
– Выйдите, говорят вам!
– Где Малиновский?