И когда каждый кратко отчитывается о делах своего отдела, я объявляю, что совещание закончено. Но все продолжают сидеть и ждать чего-то.
– Игорь, на пять сек, – задерживаю я Игорька, и только тогда остальные поднимаются с мест. Стас тоже остается. Закуривает, не спрашивая меня о разрешении.
– И что ты хотел сказать этим всем? – интересуется прямо.
– Что я никому не приятель.
Он пожимает плечами.
– Это и так понятно. И понятно, что мы все разгильдяи. Но есть один нюанс, который все перечеркивает, все – жирным крестом.
– Какой нюанс?
Игорь сидит молча.
– Детектив – это не юрист, он не должен следовать букве закона. Он делает то, за что ему платят. Как проститутка. И он защищен так же, как любая проститутка, только своим сутенером. Не законом. Не конституцией. Не обществом. Ирину убили, потому что она встала на чьем-то пути. Ее просто смели. И закон в этом случае – ни на одной и ни на другой стороне. Кто-то заказал, чтобы она помешала сделке, другой заказал, чтобы убрали тех, кто помешал сделке. Все... Нет здесь закона.
– Но разница есть! – спорю я. – Она не нарушила закон, а другие его нарушили.
– В этом случае – возможно, но в целом – это бред. Каждый из нас сотни раз нарушал закон. Мы для того и существуем, чтобы нарушать его профессионально. Ирина просто прокололась.
– И ты, зная об этом, можешь спать спокойно?
– Могу. Потому что профессия – это не дело жизни, не призвание. Это работа. Меня, в моей работе, дело Ирины никак не касается. И вот эта твоя патетика – на хрен никому не нужна! Мы все здесь ради бабок вертимся. Не ради торжества справедливости в Галактике. И от того, что мы будем навешивать красивые ярлыки на то, что некрасиво, вещи не станут другими.
– То есть смерть Ирины никого не задела особо?
– Это неизбежный риск. Ей нужно было быть осторожнее, не паниковать. Не пользоваться лифтом. Лучше владеть оружием. Не подпускать посторонних. И делать такую трагедию из ее смерти – лишнее. Это не первая смерть в бюро. Ты лично взялся за это дело, и если быть совсем честным, это вообще не профессионально, потому что ты не получил заказа, в рамках которого можешь действовать. И это абсолютно незаконно, потому что ты действуешь по собственной воле.
– Разговор окончен. Займись делами! – отрезаю я.
Дверь за Стасом закрывается. Я перевожу взгляд на по-прежнему молчащего Игоря.
– Он прав или я, как считаешь?
– Он, конечно. Но я тебя понимаю – это дело нужно довести до ума, – говорит он прямо.
– Тоже думаешь, что детективы – как проститутки?
– Ну, думаю, как папарацци. Главное – сделать заказанные снимки и выгодно продать. Но можно сделать и очччччень талантливые снимки – шедевральные. Это тоже – может быть хобби, и призванием, и искусством.
Я задумываюсь.
– Если бы я мог что-то изменить, я бы никогда не брался за незаконные дела, – говорю честно.
– Так намекни Никифорову. Он же твой друг.
– Я бы намекнул, если бы был уверен, что друг… Так что у нас по уральской компании?
– А, по компании...
15. ДИЛЕРЫ
Уральскую компанию в Москве представляет небольшой офис. Его сотрудники, выполняющие функции рекламных менеджеров компании, участвуют в промышленных выставках и совещаниях на индустриальную тематику. Вот они-то мне и нужны, поскольку именно они продвигали сделку своей компании с заводом Еременко.
Парни. Ах, эти парни! Похоже, что в свою дилерскую компанию они пришли в эпоху девяностых и так в ней и остались. Для них слово «терка» не сменилось в словарном запасе на «переговоры». Может, на таких, как Еременко, их приемы могли и подействовать. На меня – нет.
– Господа дилеры, где ваш лысый? – начинаю я с налета.
– Лысый? Ты че к Борисычу? По какому делу?
Братки переглядываются. И один выдает абсолютно бесподобную фразу:
– Серег, это ж тот, второй!
За дверью – их секретарша. «Лысый» – на подходе. Я понимаю, что в этой ситуации мне будет сложно подыскать наиболее «законные» методы из возможных.
– Итак, брателлы, ваши дни сочтены. Убийство сотрудницы детективного агентства – это перегиб даже для вашего крутого бизнеса. Ожидайте повесток...
Собравшись уходить, я распахиваю дверь. Секретарша косится на меня из приемной.
– Эй, чел, а ну-ка тормозни в дверях. Че за предъява была с убийством, я не понял? – останавливает меня старший менеджер рекламного отдела.
Мне нужно, чтобы кто-то из них начал стрельбу первым. И чтобы секретарша это зафиксировала своим косым глазом. Поэтому я не закрываю дверь в их кабинет и оборачиваюсь.
– Убрав нашу сотрудницу, вы совершили большую ошибку.
– А ты, крыса, влез в наши дела и думаешь, что самый крутой со своей телкой? Ты знаешь, сука, какой контракт ты сорвал? Еременко три дня не мог очухаться, а потом – бац! – черт из табакерки, другой контракт, другая фирма, другие условия. Соображаешь, дядя, на чей кусок замахнулся?
– Это был просто заказ.
– Заказ? Да за такой заказ я сам тебя закажу! – он выхватывает пистолет. – Безо всякой нах повестки!
– Вась, не кипишуй! Пусть катится, – вступается за меня младший менеджер, такой же бритый и широкоформатный.
– Не умеете вести бизнес в современных условиях конкуренции – нечего и соваться! – бросаю я.
Ствол выписывает кривые в воздухе.
– Вась, остынь! Пусть валит. Потом – решим это, – снова заступается за меня Серега.
– В двадцать первом веке уже никого не валят в своих кабинетах, – соглашаюсь я. – Это у вас на Урале пещерные законы задержались.
– Мразь! – он все-таки стреляет.
Я отшатываюсь за угол и ору секретарше:
– Под стол, дура!
Но ей уже поздно нырять под стол. Может, так срикошетило... Она продолжает сидеть с простреленной грудью... Мама дорогая!
Васек вылетает из кабинета, и я уже не жду правосудия – стреляю почти в упор, потом достаю выстрелом его помощника, а когда в дверях возникает Лысый, меня уже не интересует история его деятельности в дилерской компании. Я просто стреляю.
И остаюсь один в кабинете – наедине с побежденными призраками смутных девяностых. Бросаюсь к секретарше, и, ловя ее исчезающий пульс, набираю по офисному телефону скорую и милицию. Дожидаюсь всех...
Девочка жива, но врачи торопятся доставить ее в реанимацию. Ранение серьезное.
Ментам я объясняю на пальцах, кто я и зачем.
– Начал задавать вопросы, они стали стрелять.
– И вы троих уложили?
У Лысого, кстати, находят нешуточный ствол, с помощью которого он, скорее всего, проводил рекламную компанию родного предприятия.
– Отморозки, каких мало, – характеризую я жмуров. – Я просто выполнял свою работу. Они могли это понять...
«И не сводить счеты с нашим агентством», – добавляю про себя. Может, они сами – собственноручно – стреляли в Ирину. Такие не погнушались бы.
Менты отпускают меня с миром. Но мира нет. Как обычно после вида кровавых луж, хочется заполнить пустоту сознания хотя бы дымом. Я так и не спросил Генку и его дилере. Черт... Не ехать же к нему на работу. Да и многовато дилеров на сегодня...
Я еду в офис. Проверяю текущие дела. Стас отчитывается сухо-официально. Из последних – заказы на наблюдение за неверным мужем, сбор информации об одной фирме и поиск пропавшего в Москве студента. Такое, бытовуха. Но мне хочется верить, что мы справимся с заказами более профессионально, чем любые другие уполномоченные органы и структуры.
– Что ты с дилерами? – в кабинет просовывается голова Игоря.
– Забудь. Нет больше в Москве никаких уральских дилеров. Я разорил из гнездо.
Игорь входит.
– Совсем?
– Бесповоротно. Ирина... мне очень жаль ее, очень жаль. Не представляешь, насколько...
– Сколько их было?
– Трое.
Он садится.
– Может, коньяку тебе?