"Постой-постой!.. Только в сказках, говоришь?"
Препарат, проглоченный им у Верлрока, входил теперь в состав его тела. Значит, какая-то доля могла содержаться и в слезах. А с ними попасть в кровь Склайса.
И реанимировать его!
Эта версия имела один очень большой плюс - ее ничего не стоило проверить.
- Нет, ну надо же, а?!. Просто невероятно! Я же сам видел!.. - басил в это время едва оправившийся от первого потрясения Грумпель, тряся и ощупывая восставшего из мертвых. - Живой!.. - восхищался и не верил он своим до сих пор сухим, а теперь вдруг увлажнившимся глазам. - Как же ты это?.. А?
Склайс в ответ только растерянно улыбался, пожимая плечами, - он знал о своем чудесном воскрешении немногим больше приятеля, и то немногое состояло из его ощущений во время смерти (если таковые имели место). Зато другие уже сделали для себя какие-то определенные выводы: все они - и Арл с Черствой Бяксой, и псифы глядели теперь не на спасенного, а на Степана, и на всех лицах, не исключая и нечеловеческих физиономий псифов, и драконьего "лица", вообще-то отличавшегося редкостным бесстрастием, читался плохо скрываемый благоговейный ужас.
- Я хочу проверить одну идею, - объявил он, стараясь не выглядеть слишком смущенным. Потом попросил у Грумпеля нож, чем привел всю компанию в состояние озадаченной настороженности: кто его знает, что за идеи могут возникнуть у человека, способного воскрешать людей из мертвых, и на ком он эти свои задумки вздумает проверить. Но Степана их опасения не смутили.
- Не бойтесь. И потерпите немного, - попросил он Склайса. - Это действительно очень важно, в первую очередь для вас.
Если он был прав, то Склайс, заимев в крови тот же "вирус", должен был стать неуязвимым.
- Ты, главное дело, не волнуйся, - засуетился Грумпель, нервничавший куда больше испытуемого, тем не менее доверявший Степану. - Потерпи, чего уж там, а потом мы с тобой за это дело жахнем.
- Чего мне теперь бояться, после такого! - беззаботно засмеялся Склайс, пропуская палец в одну из дырок на балахоне.
К счастью, для проверки вовсе не требовалось вновь его убивать. Достаточно было попытки нанести какое-либо повреждение. А поскольку Степан и сам являлся охраняемой персоной, он мог не опасаться вывихов, параличей или внезапных инфарктов: скорее всего у него просто сломается нож, как вышел когда-то из строя, например, дезинтегратор у Верлрока.
Он взял просветленного Склайса за руку - в другую Грумпель уже сунул ему для поднятия духа флягу. Выбрав наименее болезненную область, Степан сделал небольшой разрез на внешней стороне предплечья.
И... ничего. То есть - ничего из ряда вон выходящего: рана была нанесена, и быстрая струйка крови проложила извилистый путь к запястью, а грумпелевский нож щеголял свеженьким следом злодеяния на лезвии. Они еще некоторое время выжидательно глядели на разрез - в отличие от предыдущих ранений он и не думал затягиваться.
- Не получилось, - сказал Степан, улыбнувшись, - улыбка получилась немного виноватой. Он в самом деле надеялся, что нашел способ делиться своей силой. Но это оказалось не так.
Не так просто. Что-то все-таки было, в этих слезах. Как и в сказках о принцах и королевнах, пробуждающихся от смертного сна. Некое общее зерно, далекое от романтической мистики: со слезами передавалось не постоянное свойство, а лишь какая-то его составляющая, работающая одномоментно - вроде лекарства одноразового действия: мертвец оживает и тут же опять становится уязвим. Но и это было уже кое-что.
- Так мы собираемся все-таки куда-нибудь отсюда двигаться? - с делано бодрой раздраженностью спросила Бякса.
- Я бы предложил... - хрипло начал Мрумор, явно обрадовавшись ее почину, умолк, откашлялся и начал сызнова, на сей раз хорошо поставленным дипломатическим голосом: - Я бы предложил отправиться к нам на Роуэт, вы там сегодня уже были и имеете некоторое представление... А это место, согласитесь, вряд ли можно назвать подходящим для дружеской беседы. - Он тоскливо глянул по сторонам - невдалеке у границы поля все еще маячили железные солдаты, делая попытки ее преодолеть, - и вдруг добавил, не зловеще, а как бы в порядке информации:
- Здесь пахнет смертью.
Степан невольно кивнул, подразумевая не столько запах, а некое предчувствие, разлитое в воздухе, преследовавшее его во время пребывания на Острове. Даже когда их собственный маленький островок еще не подвергся экспансии, этот мир давил своей обреченностью, он словно был беременей ощущением стремительно надвигающегося конца.
- Насколько я понимаю, - сказал он псифу, - беседа нам предстоит не совсем дружеская, а скорее чисто деловая. Давайте называть вещи своими именами. И мне хотелось бы начать ее именно здесь - не из недоверия к вам, просто у меня на то имеются некоторые причины.
- Ну что ж... - Мрумор вздохнул, поежившись. Военный в нем только что, буквально на их глазах скончался, уступив место "профессору", и последнему, в отличие от первого, явно претило вести диалог на отравленной планете, в условиях практически прифронтовых. А слить в себе обе личности, образовав что-то среднее, он, очевидно, был не властен в силу такого вот своеобразного устройства психики его расы - на Земле, кстати, это назвали бы шизофренией, но как-то глупо было бы подходить к представителю иного вида со своими нормами. Спасибо уже и на том, что при всех отличиях у людей с псифами было все же, на удивление, много общего.
- ...Извольте, - сдался Мрумор. - Нам действительно крайне необходима ваша помощь. И мы заранее согласны заключить с вами договор на любых условиях.