Заморский полосатый жук флегматично закусывал картофельной ботвой, не обращая внимания на представительницу Разумной Расы, которая наблюдала за его бесконечной трапезой затаив дыхание.
– Эй, Келла! – окликнула я, разглядев девушку.
Вампирша распрямилась, потерла поясницу.
– Твари! – выпалила она в пустоту.
Заморские жуки питались, размножались, перелетали с куста на куст, напрочь игнорируя антропогенный фактор.
Оставив коней щипать пыльную траву обочин, мы стали продираться к Келле поперек рядов. Ботва путалась под ногами. По голому локтю пополз жук, я брезгливо стряхнула его на землю и припечатала каблуком.
– Что ты там делаешь?
– Изучаю! – немногословно отозвалась Травница, снова наклоняясь к жуку. – Я обрызгала ботву настойкой аконита.
– И что?
– Он ее ест!
– А ты думала, он объявит голодовку в знак протеста? – фыркнула я.
– Наоборот, все идет по плану, теперь я жду, когда он начнет издыхать!
– Давно?
– Часа три.
– Скорее он тебя уморит!
Только присутствие Лёна удержало Травницу от гневной вспышки. Пересилив себя, она иронично спросила:
– Не могла бы ты просветить меня относительно человеческих способов борьбы с этими холерными жуками? Насколько я знаю, самым мощным из разработанных вами инсектицидов до сих пор являются бабки и малолетки со жбанами, а агрономы действуют по принципу: «Чтоб ты подавился, проклятый!».
Я размяла пальцы, эффектно хрустнув костяшками.
– Чтоб ты подавился, проклятый! – И добавила парочку заклинаний.
Минутное замешательство в стане полосатого врага сменилось нарастающим шелестом. Это осыпались заморские жуки, скатываясь в борозденки. Дрыгнув членистыми лапками, они застывали навсегда. Слишком поздно я поняла, почему экзорцизмы рекомендуют произносить у кромки поля. И как мы теперь выберемся? По этой сплошной, хрустящей и чавкающей под ногами массе?
– Чистая работа! – хрипло выдохнула Травница, разглядывая подобранного жука в лупу. – Они и впрямь сдохли! Но от чего?
– Может, подавились? – невинно предположила я.
Келла уставилась на меня с неподдельным ужасом. Я знала, о чем она думает. Нет ли у меня в запасе заклинания помощнее, на острозубых паразитов?
– Нет, – разочаровала я ее. – К сожалению, больше ни на кого это заклинание не действует, даже против капустных гусениц в бой идут пресловутые бабки. Заклинание простенькое, я удивляюсь, почему ваши маги его не применяют.
– Может, потому, что у нас нет магов?
Я помнила слова Учителя, но позволила себе усомниться.
– Что, серьезно? Ни одного?
– А откуда они появятся? Не прилетят же из заморских краев вместе с жуками. Своих Школ чародеев у нас нет, а в человеческие вампиров не принимают.
– И как вы без нас справляетесь? – Я представила жизнь без магии и содрогнулась. Что сталось бы со Стармином без уличных огней в стеклянных шарах, амулетов от оспы и холеры, магических замков, холодильных ящиков, бесчисленных мороков, ублажающих взгляд и скрывающих облупленные стены домов, остроконечной башни, размеренно испускающей в небо серебристую молнию – регулятора погоды. Погода согласовывалась с Верховным Советом, подписывалась королем и еженедельно вывешивалась на стене ратуши.
– Ты и дождь можешь вызвать? – спросила Келла.
– Только с конспектом.
– А грозу?
– И грозу могу, – рассеянно подтвердила я.
– А… град?
– Для блага сельского хозяйства – все, что угодно, – заверила я Травницу.
– Похоже, нам и в самом деле не помешал бы маг, – задумчиво сказала Келла.
– Ну так дайте запрос в Школу!
– Вольха, не смеши. Ты думаешь, кто-нибудь из людей согласится жить и работать в Догеве? – вступил в разговор Лён.
– Я бы согласилась.
– Боже упаси! – вырвалось у Лёна. – Тогда из Догевы сбегут все вампиры!
Не слушая возражений, он подхватил меня на руки и вынес за кромку поля.
Глава 18
Лошадки неспешной рысцой отмахали добрую половину пути. Не будь со мной Лёна, я давно бы заплутала в глухой еловой чащобе, где буйно цвела малина, а заградительные полосы из крапивы и ежевичника внушали трепет даже эльфам. Лещина сомкнула гибкие прутья над узкой лесной тропкой, и бархатистые листья нет-нет, да щекотали мою макушку. Но вот деревья раздвинулись, пошли можжевеловые и вербные кусты, а за ними поле с машущим крыльями ветряком.