Потом элофон пропал в одном из карманов необъятных размеров пиджака, и Эдвин вынул из воздуха жезл последней модели, выглядящий как старинная волшебная палочка: в нынешнем году в моду вернулся стиль ретро.
Стало очень тихо и немного темно.
- Здесь не очень интересуются делами посетителей, - извиняющимся тоном пояснил мой друг. - Не очень, но меры, на всякий случай, стоит принять. Шалом! - последнее слово было направлено уже в приемную щель элофона, моментально оказавшегося в руке и прижатого говорильником к уху.
- У меня об тебя есть одно небольшое дело с большими последствиями! - сообщил мой собеседник неизвестному абоненту, - помнишь моего друга, того, который немножечко профессор? Так вот…
Тревожность и прочие милые неврозы внезапно меня отпустили, полностью или почти: Эдвин включил режим пародийного гоблинского еврея. Это, кроме прочего, означало, что решение проблемы мой друг уже нашел, потом нашел еще раз, как следует обдумал и признал годным.
Оставалось немного подождать: я так и поступил.
Глава 6
- Ладно, хватит бытового антисемитизма!
Вот представьте: идут по пустыне два негра. Абрам и Сара.
Советский анекдот
Представьте себе, что выходной день случился прямо посередине рабочей недели, скажем, в среду или четверг. Представили? Здорово, правда? Теперь представьте, что Вы — начальник отдела, и Вам надо как-то не дать поломать сложный рабочий процесс, не переплатив, при этом, сверхурочных: в бюджете отдела лишних денег нет, заставлять же людей работать в выходной день без дополнительной оплаты — верный способ заполучить неприятности с трудовой инспекцией или профсоюзными боссами.
Еще Вы можете быть собственником большой организации, в которой все проблемы, связанные с неурочным выходным днем, уже упомянутые и производные, возникают в масштабе куда большем и неприятном. Денег на решение требуется больше, а они, как известно, не бывают лишними, дальним лесом идет настроенная логистика, работа нескольких офисов, охраны предприятий, технического персонала…
Представьте, что таких дней в году больше одного. Не только, скажем, шестое декабря, но еще восьмое марта, первое мая, и, на закуску, дней десять после рождества. Представили? Осознали?
У дальних соседей по европейскому цирку, уверенно подмявших под себя три четверти Евразии, все работает еще интереснее. Неделя у них начинается в понедельник, первый рабочий день — он же, и дальше начинаются совершеннейшие чудеса, не в смысле эфирной магии, а в части полного отсутствия логики.
Понедельник у них совпадает с субботой, причем не целиком, а только в субботу начинается. Рождество, которое они, как атеисты, не празднуют, все же наступает — двумя неделями позже, чем положено в Европе, где еще остались добрые католики и протестанты, немного заблудившиеся, но свои,.
Именно у них в самой середине недели может случиться нерабочий день, и даже если такой внезапный выходной придется на субботу или воскресенье… Дальше и с этого места следует совсем уже ненаучная фантастика, и всерьез обсуждать подобное не имеет никакого смысла.
В общем, хорошо, что такие лишние выходные бывают только в странах, выбравших странный и противоестественный, так называемый «социальный», путь развития. Не у нас в Атлантике.
Лично мне и прямо сейчас такой выходной и не потребовался бы, потому, что начались летние каникулы, и меня, как профессора, они настигли с той же неизбежностью, что и всех моих студентов.
Требовалась еще некоторая административная работа, но ее я, как и всегда, спихнул на заместителя.
Его семья, состоящая из него самого, белой масти жены и семи разновозрастных бесхвостых щенков, во-первых, полностью выгребала все невеликое жалование экстраординарного профессора, и, во-вторых, постоянно требовала от отца повышенного внимания.
Заместителю не мешали сверхурочные и дополнительные часы работы, и я ему эти часы предоставлял: немного повышалось жалованье и появлялся совершенно законный повод проводить на службе больше времени, чем дома.
Звонка Эдвина я ждал всю первую неделю каникул. Питался рыбой, картофелем и кефиром, хотя страшно хотелось запить элем добрый сандвич с курицей. Проигнорировал пятничную пьянку в «Поросенке», огорчив всегдашних собутыльников и порадовав вынужденной трезвостью домового духа. Сводил Рыжую-и-Смешливую в кафе, в котором подают исключительно тортики и мороженое и не наливают ничего, кроме чая, кофе и шоколада. Записался, от нечего делать, в клуб анонимных алкоголиков — правда, на само занятие не пошел.