Советское представление о должном отличается от атлантического самым разительным образом: подбирать сравнение мне оказалось лень. Тарелка — довольно большая, но вот то, что на ней лежало… Кусочки подсушенного серого хлеба, полоски соленой — тоже сушеной — рыбы, еще какие-то хлебные изделия, твердые на вид и выполненные в форме мелких колец, и, наконец, порезанные на одинаковые половинки (поперек) куриные яйца, щедро сдобренные то ли сметаной, то ли каким-то соусом на основе последней: запах уксуса я ощутил явственно.
В общем, сам я такое есть бы не стал и раньше, не то, что сейчас, ни в виде отдельной еды, ни в качестве закуски, американцу же все было нипочем.
Закуски кончились быстро: инженер грыз их, как не в себя, будто компенсируя чудовищно голодное детство. Возможно, кстати, что детство и вправду было не особенно сытым — в относительно благополучных САСШ люди очень редко становятся коммунистами без особой на то причины.
- Что? - второй мужчина в нашей компании неверно понял мой, слегка уже осуждающий, взгляд. - Пиво безалкогольное! Белый день за окном, ни в одном ресторане не продадут ничего крепкого… - инженер наставительно поднял вверх указательный палец. - Закон! И, кстати, я уже все. Сыт.
Вдруг встрепенулась девушка Анна.
- Теперь, когда все поели и мы никого больше не ждем… Предлагаю отправиться в гостиницу.
- Мы разве не сразу на место? - удивился инженер. - Мне писали, что... В общем отличные условия, почти как в гостинице второй категории, - и, заметив мой слегка недоумевающий взгляд, товарищ Хьюстон пояснил - это как четыре звезды в Хилтоне.
- Прилично! - я присвистнул бы, но кинокефалам довольно тяжело дается свист, анатомия, знаете ли. - Четыре звезды… В таком номере я жил всего один раз, когда принц Монако, известный околонаучный сумасброд, организовал у себя в княжестве конференцию по вопросам глобального потепления… Номер был роскошный, конференция — так себе, так что эта ваша вторая советская категория должна быть очень неплоха.
Девушка Анна Стогова вздохнула: тяжело, и, как будто, напоказ. Я вдруг понял, что ритуальные пляски двоих взрослых кобелей стали заметны… И успели изрядно утомить сопровождающую — то ли, по-прежнему, мою, то ли уже нашу.
- Перед тем, как отправиться на место, - пояснила она, - вам, уважаемые товарищ и господин, требуется ознакомиться с официальными документами, а также подписать некоторые из них. Еще нужно обязательно встретиться с начальником проекта, Егором Петровичем Бабаевым — он уже немолод и редко сам выезжает на раскопки, предпочитая квартировать в городе. Приобрести, за счет работодателя, разумеется, некоторое снаряжение и спецодежду. На все это отводится четыре рабочих дня.
- Логично, - согласился я. Американец просто кивнул, принимая ту же точку зрения.
- Тогда идемте! - заявила, вставая, девушка Анна. - Машина уже ждет.
Что такое «машина», я догадался сразу: все-таки, применение одинаковых латинских и греческих корней во всех странах герметической традиции, здорово облегчает межкультурное общение.
Это действительно оказался эсомобиль: неожиданно габаритный, размером точь-в-точь, как университетский максивэн — иногда, когда одному профессору лень пройти пару миль пешком, он дожидается служебной развозки.
Так вот, в привычный университетский транспорт свободно влезает пятнадцать взрослых мужчин, в представленном же монстре советской эсомобильной промышленности мы должны были ехать вчетвером! Ну, или втроем, если среди несомненных и многочисленных достоинств девушки Анны вдруг обнаружилось бы умение ловко крутить баранку.
Внутри машина оказалась еще больше, чем представлялась снаружи. Это утверждение в равной степени можно отнести и к салону, и к отсеку для вещей: моя поклажа, два чемодана, саквояж и портплед, заняли от силы десятую часть багажного отделения — я сам их размещал, и сумел оценить объем пустого пространства. Советский американец, кстати, оставил багаж при себе, в салоне: он обошелся небольшим атташе-кейсом, похожим на показанный в недавней кинопостановке про шпионов. Увидь я цепочку наручников, соединяющую запястье инженера и ручку чемоданчика — честное слово, ни капли бы не удивился.
- Да, последняя модель, советская, конечно, - по-своему понял проявленный интерес товарищ Хьюстон. - Заклят на уменьшение веса и на расширение объема. Тут, - он похлопал по блестящему черному боку кейса, - навскидку почти кубический метр и полцентнера разных вещей. Очень, очень советую приобрести такой же!