- Кхе!, - вдруг заявила девушка Анна Стогова. Ей, видимо, наскучил наш спор-у-порога. - Товарищ Хьюстон, не стоит вываливать на…
Переводчик оглянулась, будто забыв, кто еще должен присутствовать при беседе. Посмотрела на меня, перевела взор дальше, вернулась ко мне.
…профессора, - будто вспомнила Анна, - сразу все Ваши обширные познания! К тому же мне, наверное, стоит Вам напомнить о некоторых пунктах устава Партии, членом которой Вы…
Инженер вдруг осекся. Я видел очень хорошо: на холеное лицо, до того излучавшее самодовольство, вдруг наползла некая тень — хотя ни облачка на небе не наблюдалось.
- Пожалуй, Вы правы, Анна, - преувеличенно вежливо согласился ехидный хам. - Некоторых явлений и личностей, в подобных беседах лучше не касаться. Извините, профессор, - будто бы понурился инженер, и тут же предложил, как мне показалось, преувеличенно бодро: - Давайте сменим тему?
Тему сменили, тем более, что красный ковер кончился, стойка же, наоборот, началась: предстояло получение нового опыта.
Не раз уже замечал: слушаешь рассказ о чем-то далеком, и, в силу удаленности, непонятном — смело дели на восемь!
О советском гостиничном сервисе мне рассказывали. Рассказывали, преимущественно, эмигранты: те немногие, кому по нашу сторону Рассвета оказалось интереснее, чем по когда-то собственную. По рассказам этим получалось, что за каждой стойкой советской gostinitsa обязательно высится — и, непременно, высится монументально — колоссальных габаритов женщина в типовом шевиотовом платье. Прическа такой дамы обязательно старомодно-высока, уложена методами, забытыми в Атлантике еще сто лет назад, выражение лица — негодующе-надменное, поведение — соответствует выражению…
Все меняется, стоит такой гранд-даме опознать в потенциальном постояльце иностранца, причем — в этой части рассказа взор беглеца от советской действительности становился томным — иностранца настоящего, из дальней заграницы, как все сразу же меняется.
В общем, рассказывали, значит — врали.
Хостесс оказалась совсем молоденькой девушкой какого-то из малорослых народов: во всяком случае, за привычной высоты стойкой она стояла не на полу, а на низеньком — это я, изловчившись, увидел в зеркале — табурете.
Личико было явлено круглое, улыбчивое и курносенькое — как у практически всех знакомых мне полуросликов, прическа тоже ничем особенным не отличалась, каре и каре. Даже говорила она совершенно нормальным тоном, и, кстати, не со мной!
- Это товарищи, - услышал я некоторую часть речи девушки Анны Стоговой. Поздороваться с хостесс переводчица, видимо, успела раньше — пока я вспоминал рассказы эмигрантов и искал знакомые по этим рассказам совпадения, - Амлетссон и Хьюстон. Вот путевой лист.
Девушка за стойкой мило похлопала длинными густыми ресницами, улыбнулась, но только и всего. Мне стало даже немного обидно: в какой-то момент я и вправду ожидал, что меня, как иностранца, в советской гостинице примутся oblizyvat — это слово означает, как я тогда считал, высшую форму учтивого сервиса.
- Профессор, покажите Ваш паспорт, пожалуйста, - попросила Анна. - Сотруднице отеля нужно сверить Ваши данные с заявкой.
Поселили нас — меня и инженера — на одном этаже, в соседних номерах, поэтому и размещаться мы отправились втроем, но без Анны: в качестве сопровождающего нам выдали среднего качества самоходный морок, изображающий, по словам товарища Хьюстона, известного советского актера, даром, что молчаливого.
- Ну и как Вам советский сервис? - поинтересовался инженер.
Мы вошли в объемную, сверкающую латунью и стеклом, кабину подъемника: номера нам выделили на сто сорок третьем этаже, и предстояло немного проехаться.
- Сервис как сервис, - ответил я, проследив взглядом за сдвинувшейся створкой автоматической двери. - Видел лучше, видел хуже. Ненавязчиво — уже хорошо.
- В САСШ иначе, - поделился товарищ Хьюстон. О смысле фразы я, скорее, догадался, прочитав часть той по губам: расслышать детали помешали уши, которые внезапно заложило — подъемник двигался быстро. - Это раньше везде были негры, теперь — сплошная автоматика. Даже чемодан до номера перемещают телепортом, на чай сунуть некому…
- Наверное, есть какая-то причина, - догадался я, - того, что здесь, в Союзе, так много линейного человеческого персонала. Особенно, когда можно…