В следующие два часа ваш покорный слуга открыл в себе совершеннейшего шопоголика: две левитирующие тележки, подхваченные переводчицей у самого начала торгового променада, были заполнены доверху. Навскидку, в них поместилось до семи кубических футов!
- Вы, Локи, как на северный полюс собрались - посмеивался вышагивающий налегке Хьюстон. - Поверьте, профессор, на Объекте должны быть достаточно приличные бытовые условия!
Возможно, американец и был прав, но профессора Амлетссона, первый раз в жизни дорвавшегося до нормального экспедиционного оснащения, было уже не остановить: пределом послужили конечный объем тележек, и наконец иссякнувшая фантазия.
На кассе… Никакой кассы не наблюдалось. «Да ладно!» - восхищенно и про себя возмутился я. «Я понимаю, эфирный вычислитель у важного таможенного чина. С некоторым скрипом, но допускаю, таковой на рабочем месте государственного чиновника чего-то-там-миграции. Вполне возможно, оно так устроено специально, пускать пыль в глаза иностранцам. Но чтобы и тут!». Действительно, иностранцев, по крайней мере, ежедневно, в советском магазине не предполагалось, делать вид было не перед кем, новейшей техники быть было не должно… Но она была.
Молодая девушка, очевидно, продавец или кассир, вооружилась жезлом. Тот, кстати, больше напоминал толстый и длинный карандаш, нежели вычурную волшебную палочку — видимо, дело было в цене. Этим жезлом девушка и принялась рисовать в воздухе некий символ — тот охотно чертился и не спешил гаснуть, зависая подобием насыщенной эфирными силами маголограммы: я присмотрелся и узнал какой-то вызов кого-то там.
Кто-то там, очевидный числодемон, явился на вызов в виде легкого мерцающего облачка, но тут же принял вид мне привычный и знакомый: за исключением отсутствия медленно истаивающих ног, он доточечно напоминал товароведа, какого можно встретить в дублинском универмаге Пенни, только на форменной ливрее не оказалось пришито ни единого знака отличия.
Демон присмотрелся сначала ко мне, потом к покупкам, извлек из ниоткуда старинный абак и принялся ловко щелкать костяшками. Делал он это недолго: минуты, наверное, две, после чего поклонился мне, потом призвавшей его девушке и растворился в воздухе.
- Spasibo za pokupku. Prihodite k nam esche! - радостно улыбаясь, сообщила девушка-кассир. Я ничего не понял, но в ответ решил не улыбаться: такого потрясения милая советская барышня, конечно, не заслужила.
Последовал давешнему совету опытного инженера: весь огромный набор купленного всего подряд легко влез в относительно небольшой и нетяжелый саквояж, тот, в свою очередь, занял место в багажном отсеке эсомобиля, и мы покатили, как мне немедленно сообщила девушка Анна Стогова, в порт, но, на этот раз, не воздушный, а морской.
- Нам теперь следует отправиться в окрестности Мурманска, - рассказывала по пути моя переводчик, проводник и шофер. - До полуострова можно добраться и посуху, но это намного дольше, поэтому путешествовать мы будем по воде. Надеюсь, профессор, Вас не укачивает?
Глава 15
Внемлите же трем сагам о воде: это вся без утайки правда о том, как профессор Амлетссон проявил себя на море!
Сага первая: о том, как профессор Амлетссон научился плавать.
Так вышло, что плавать в воде я научился намного раньше, чем ходить по суше.
Произошло это, как и многое в моей жизни, случайно.
В те годы я, конечно, не был еще никаким профессором — и даже до взрослого возраста оставалось очень прилично расти: без малого восемнадцать лет. Таким образом, будущему светилу эфирной физики, а пока — симпатичному мохнатому щенку — не исполнилось еще и года.
Так вот, ходить я пока не ходил, но ползать — о, у меня это получалось уже весьма уверенно! То, что перемещаться я, при этом, предпочитал задом наперед, в расчет не принималось: родителям и другим взрослым просто нравилось, что я расту и развиваюсь так, как положено ребенку, мне же тогда, наверное, было все равно: по крайней мере, сам я о тех славных временах ничегошеньки не помню.
Детям положено купаться. Чем мельче купаемый ребенок, тем выше вероятность того, что самостоятельно влезть в воду и из нее вылезти у него не получится: следовательно, в купальном почти-что-обряде обязан принимать участие кто-то взрослый. От этого взрослого ожидаются два качества, одно другому прямо противоположные: он должен не быть равнодушен (к ребенку) и обладать стальной прочности нервами (в принципе).