На следующем корабле, уже вполне боевом, но совсем маленьком, просто не оказалось вакансии для офицера моего звания: и плевать всем было на то, что офицер из меня, покамест, аховый: флот есть порядок, и порядок должен блюстись!
В общем, никакой военно-морской службы за три месяца — обязательные для каждого мужчины королевства — не получилось, ну, кроме береговой и условной, конечно.
Однако, бравая строчка в биографии меня устраивала и сама по себе: еще довольно долгое время заинтересованным девушкам я представлялся не иначе, как «Амлетссон. Суб-лейтенант Королевского флота в отставке».
Глава 16
- Знаете, Анна, - ответил я. - Господин Амлетссон не всегда был профессором. Более того, детство и юность свои он провел на прибрежной северной ферме…
- Еще означенный профессор, - влез нежданно товарищ инженер, - приходится прямым потомком морским разбойникам, наводившим ужас на всю Европу и часть Америки!
- А также — мирным, но предприимчивым людям народа, в котором каждый мужчина — рыбак, - подхватил я, почти даже и не перебив вынужденного коллегу. - Ergo: меня не укачивает.
- Тем лучше! - обрадовалась сначала переводчица и проводник, теперь же — еще и шофер и, скорее всего, офицер политической полиции. - Мы, кстати, приехали.
Снова бросили эсомобиль где попало, чудо техники и в этот раз уехало совершенно самостоятельно. Положительно, я начал уже привыкать: если чудеса случаются постоянно, в режиме нон-стоп, даже самое что-то удивительное начинаешь воспринимать как обыденность.
Надо признать: несмотря на то, что все эти эфирно-технические радости худо-бедно доступны и жителям Атлантики, в наших краях подобные новинки проходят, скорее, по разряду технических курьезов — повсеместное их применение признано слишком затратным, и потому лишенным смысла. Советским же людям будто и вовсе нет дела до такого параметра, как цена!
Очередная бетонно-стеклянная коробка меня не особенно и удивила, что внешне, что изнутри. Мы просто прошли вглубь здания, ступая по симпатичным терракотовым плиткам пола, просто подошли к стойке и просто прошли регистрацию на рейс. Вернее, прошла-то девушка Анна Стогова, но за нас всех — мне, как иностранцу, было несподручно, инженер же ловко притворился, что увлечен беседой.
Сдали багаж, получили талоны, направились на пассажирский причал.
- Локи, - беседу-не-беседу, а хотя бы и видимость таковой, поддерживать было прилично и правильно, поэтому инженер на ходу выдумал новый повод для продолжения разговора. - Просветите меня: правду ли говорят о том, что в Ирландии совсем нет частной авиации?
Напрягся спиной и хвостом. Тема полетов все еще меня всерьез беспокоила, и мне показалось вдруг, что товарищ Хьюстон отлично это понимает и специально пытается поддеть собеседника в моем лице.
- Может, так, а может, и нет, - неопределенно ответил я. - Мне сложно судить, я ведь ненастоящий ирландец… Еще и личный аэроплан мне не по деньгам и не по потребности, - я сделал своей мордой лицо, прямо говорящее любому понимающему человеку о том, что тему неплохо бы прикрыть.
- Авиация Вам, Локи, чем-то неприятна? - догадался неожиданно оказавшийся понимающим американец.
Бывает такое, да. До деревянного состояния бесчувственные к чужим эмоциям люди иногда проявляют вполне себе эмпатию, ну, или просто человеческое отношение.
Хьюстон умолк. Девушка Анна Стогова яростно переписывалась с неизвестным мне абонентом, со скоростью иглы швейной машины стуча двумя пальцами по экрану элофона. Других собеседников поблизости не случилось, и я смог, наконец, заняться тем, что люблю и умею лучше всего на свете: самокопанием.
Да, вокруг оказалось немноголюдно. Тут мы то ли мы выбрали не самое популярное время, то ли особой любовью не пользовался наш маршрут, но под зонтиками, установленными на широком пассажирском причале, почти никого не было: всю бетонную полосу занимали мы и еще несколько человек, стоящих в некотором отдалении.
Прошло, наверное, минут десять. Самокопание не задалось, просто смотреть по сторонам мне быстро наскучило, и тогда я обратил взор свой к слегка рябящей глади вод: наверное, это был залив.