…Шерсть на многострадальном загривке моем поднялась совсем уже вертикально, рискуя порвать рубашку и сбросить с плеч пиджак: вопреки ожиданию, к причалу приближалось никакое не судно, пусть даже и современное.
Или аэроплан, или нечто подобное, до крайности похожее на летательный аппарат тяжелее воздуха.
Летающий монстр оказался выстроен целиком из металла и просто огромен — непонятно было даже, как эта колоссальная конструкция держится на поверхности холодного северного моря. Несоразмерно короткие и широкие крылья лежали почти на самой воде, два блока, видимо, турбореактивных, двигателей, конструкторы зачем-то вынесли вперед, почти к самой пилотской кабине. Впечатление вышло мощное и подавляющее, и мне это впечатление понравилось еще меньше, чем понимание: сейчас придется лететь.
Я плотно сжал челюсти: подзабытый испуганный скулеж снова пробивался наружу. Кошмар, было отпустивший меня буквально накануне, предстал передо мной в виде еще более жутком, чем раньше, ведь аэроплан — штука куда более страшная, чем, в общем, безопасный и комфортный дирижабль. И на нем, на этом монстре, мне предстояло...
Некоторые люди появляются неожиданно, но страшно вовремя. Так случилось и теперь.
Стук каблуков по настилу причала я услышал сразу и довольно давно, только не обратил внимания на звук: мало ли, кто там идет, да и было мне несколько не до того. Поэтому, громкое и радостное «здравствуйте, товарищи!», произнесенное на современном британском, немного застало меня врасплох.
К нашей группе в последний момент присоединилась администратор проекта, уже знакомая мне русалка Наталья Бабаева.
Мне немедленно пришлось взять себя в руки и старательно держать лицо. Оконфузиться перед одной девушкой, да еще и офицером государственной службы, было бы куда менее неприятно, чем сразу перед двумя, тем более, когда она, вторая, настолько…
Перед глазами немедленно встал образ Рыжей-и-Смешливой, и фразу, даже и произносимую про себя, я не завершил.
- В последний момент успела, - сообщила администратор. - Я в целом не собиралась отправляться с вами, товарищи… - она, будто сомневаясь, посмотрела на меня, - …и господа. Просто на Проект мне все равно нужно, и альтернатива морскому путешествию одна. Перелет. Я, видите ли, не люблю летать…
- Но как же? - нашел в себе силы удивиться некий профессор. - Мы же сейчас, вот, ну, на этом, - я махнул лапой в сторону стального монстра, даже не покачивавшегося на волнах, настолько он оказался огромен. Или, попросту, эфирно стабилизирован.
- А, это, - Бабаева рассмеялась и обворожительно повела плечом. Инженер сделал стойку, я сделал вид, что так и должно быть. - Это же не аэроплан!
Так и выяснилось, что испугался я совершенно зря.
То, что я в ужасе принял за летательный аппарат, оказалось всего-навсего судном. Современным, технически совершенным, но судном морским, а не воздушным. Оно, судно, конечно, летело, но на высоте совершенно несерьезной, очевидным образом опираясь всей своей огромной массой на воздушную подушку, и той, опосредовано, на поверхность холодного северного моря.
Против того, чтобы лететь, но низенько, ни мой внутренний пес, ни альтиметр, встроенный эволюцией внутрь рептильного мозга, не возражали, и, вместо того, чтобы скулить в самом незаметном углу, ваш покорный слуга вальяжно расположился в объятиях уютного дивана с миской чего-то фруктового на столике.
Место нам нашлось в салоне первого класса: только так и можно было объяснить кожаную (я принюхивался!) обивку сидений, огромные окна во всю стену вместо подслеповатых иллюминаторов и общую атмосферу комфорта и неприличной даже немного роскоши, зримо наполняющей салон.
Экраноплан — а я уже выяснил, что наш чудо-транспорт стоит называть именно так — несся над водной гладью ровно, без рывков и ожидаемых от невысоко, но летящего, судна, воздушных ям. Некая вибрация, конечно, ощущалась, но на самом дальнем крае восприятия, будто и не было ее вовсе.
Американский инженер флиртовал с юной пассажиркой, путешествовавшей, как я понял, то ли к мужу, то ли от него. Пассажирка глупо и невпопад хихикала: обрывки фраз, доносившихся до моего уха, собирались в анекдоты, самые свежие из которых безнадежно устарели еще до моего рождения.
Переводчик, гид и кто-там-еще Анна Стогова читала с морочного экрана что-то, мне с моего места невидимое, но интересное: во всяком случае, в текст она погрузилась с головой.