Перед тем, как послушаться жеста будущего, или, скорее, уже нынешнего, коллеги, я решительно осмотрелся.
Оказалось, что прочие мои собеседники уже смотрят туда, куда нам всем только что показали, и я предпочел последовать общему примеру, тем более, что мне и самому сделалось интересно.
- Мы с вами только что говорили о красном океане, - напомнил инженер, - упомянули голубой, даже буро-зеленый, который и не океан вовсе… Тут же, извольте видеть, безо всяких метафор — белый.
За окном, на огромной скорости, но от того не менее величественно, плыли бесконечные арктические льды.
Глава 18
Остров оказался полуостровом.
Во всяком случае, именно с осознания этого несомненного факта началось мое знакомство с местностью, в которой мне предстояло некоторое время жить и работать.
Мне, конечно, говорили об этом и прежде, но в голове мохнатой, утомленной страшным перелетом и массой новых, пусть и позитивных, впечатлений и ощущений, отложилась, отчего-то, именно часть суши, со всех сторон окруженная водой.
Экраноплан наш стоял у пристани: вновь именно стоял, не покачиваясь и не вибрируя, будто накрепко прибитый исполинскими гвоздями к недалекому дну. Немного шумели сходящие на берег пассажиры, каковых, и правда, оказалось совсем немного — на этот раз я решил пересчитать нас всех по головам, и получилось ровно тридцать человек.
Громко и противно орали вечно голодные чайки, которых я совершенно не ожидал здесь, на крайнем севере, увидеть — если верить карте, а оснований в ней сомневаться у меня не было, полуостров прибытия находится значительно севернее не только Зеленого Острова, но и Острова Ледяного.
Снова подумал о Рыжей-и-Смешливой: ей нравились такие, климатически-парадоксальные места, а мне нравится, когда что-то по душе ей.
- Полуостров Rybachiy, - девушка Анна Стогова сошла по трапу прямо передо мной, и теперь, обернувшись, пустилась в объяснения. - Самое теплое место советского Крайнего Севера.
- Звучит достаточно интересно, - попробовал проявить вежливость уже думающий о своем, почти собачьем, я. - Означает ли этот топоним нечто особенное?
- Земля рыбаков, - американский инженер опередил девушку-переводчика с некоей особенной, хорошо заметной, веселостью бытового хама. - Тут во все времена водилась рыба, очень, очень много рыбы, профессор. Море местное не замерзает принципиально, а значит, вместе с рыбой и из-за нее в краях этих всегда оказывались и ловцы.
- Это ведь совсем север, куда ближе к полюсу, чем даже мои родные края, - решил уточнить я. - И вулканов совсем нет, наверное. Зимой должно быть очень холодно, да и летом не сильно теплее…
- Гольфстрим, Локи, - американский инженер порадовал меня пониманием физической географии: до того я искренне полагал американцев полнейшими невеждами в этой интересной и полезной области человеческого знания. - Точнее, самый дальний его край. Две сотни морских миль к востоку — и начинается заполярье уже настоящее, очень холодное и потому почти вечно замерзшее, если не считать, конечно, короткого лета.
- Я понимаю, - почти согласился я с инженером, - что где-то здесь заканчивается теплое течение, но одной только силы его тепла вряд ли бы хватило на то, чтобы в краю вечной зимы устроить вечное же лето… Или, хотя бы, позднюю осень.
Тем временем, на причал с борта сошли мы все: даже неизвестного мне звания член экипажа, левитировавший за нами следом ручную кладь. Сошли и двинулись в сторону берега, а значит — и местного морского вокзала.
- Дело, конечно, не только в течении, - проявила знание материала девушка Анна Стогова, ловко вклинившаяся между мной и Хьюстоном. - Имеются гипотезы, разработаны теории… Разные. Например, отечественные климатологи давно отмечали, что в округе практически не водятся ледяные спектры — а ведь тысячей километров к востоку от них попросту нет житья!
Я встрепенулся: как и все, что связано с физикой низких температур, стихийные духи холода — как раз по моей части.
- Полагаю, дело в том, что серьезно нарушена сетка лей-линий, - пояснил профессор гляциологии в моем лице. - Мне приходилось сталкиваться с подобными явлениями, и даже чаще, чем можно предположить. Некое явление, процесс или даже, не поверите, сильная личность… Факторов, влияющих на эфирные константы так, что сам эфир идет вразнос, может быть много, иногда — много, одновременно и в одном и том же месте.