Неподалеку выросло что-то, до трепета напоминающее учебник истории, красиво разрисованный мною в пятом классе, вернее, картинку из этого учебника: мой невзгляд сейчас пал на римский армейский лагерь, обнесенный частоколом, при башнях и воротах. Я сопоставил расположение лагеря с тем, что наблюдал въяви и понял: это участок, отведенный под палатки загадочного все еще stroyotriad.
Сопоставлять и угадывать оказалось неожиданно интересно: я ощутил даже нечто вроде давно забытого родства с тем мальчишкой, которого отец в возрасте десятка и еще четырех лет впервые сводил — за руку — на морочную равнину, расположенную на землях близ нашей фермы. Правда, на равнине той было куда более многолюдно и интересно: не все наши достойные предки отправлялись в посмертие целиком, и не все из них брали с собой собственные корабли. Когда-нибудь я расскажу и об этом тоже.
Третий глаз вновь мигнул, на этот раз — сам собой.
Вообще, конечно, никакой это не глаз, так, видимость. У него нет века, нет и слизистой, она, в собственное отсутствие, не пересыхает, и, значит, нет нужды все время моргать. Поэтому и я сам, и все известные мне видоки незримого, заклинают привычное мигание на какую-то полезную функцию. Я, например, так меняю режимы, каковых освоил целых пять!
Третий режим был — в моем случае — предназначен для людей: их самих и всего, что с ними связано.
Светилось мощно, и я с трудом поборол желание закрыть все глаза и немедленно очутиться на физическом плане. Принялся считать: прикинул интенсивность излучения, сделал поправку на спектр, нашел среднее количество истекающих эфирных сил в секунду, разделил на типовое значение, почерпнутое когда-то из справочника и давным-давно затверженное накрепко. Получилось… Прилично.
Даже если предположить, что хотя бы сотая часть сотрудников, практикантов и гостей Проекта вместе с Объектом — не просто рядовые пользователи эфира, а обученные волшебники ранга так третьего и выше, все равно получалось, что меня окружает не менее тысячи человек.
- Интересно, зачем их столько? - спросил я как бы у самого себя, но, зачем-то, вслух. - Тысяча человек… Многовато.
- Это разве много? - спросили меня, и снова откуда-то из-за спины. Я обернулся, стараясь, на этот раз, не выглядеть угрожающе: осознание того, как на мое дурацкое поведение мог отреагировать дух этих мест, бросило меня сначала в жар, потом в холод, потом отпустило… Ни одно из состояний мне не понравилось, и я решил не повторять ошибок.
Анна оказалась… яркой.
Я ведь уже успел осмотреть, насколько смог, себя самого, и убедиться в том, что теория совершенно не расходилась с практикой — я, как и все живое в не-совсем-живом мире, был тускло-серым, почти лишенным красок: об этом я, кажется, уже говорил немногим ранее.
От другого живого человека ожидалось, наверное, то же самое — визуальная серость на грани полного выцветания…
- Профессор, действительно, в работах на Проекте и Объекте занято около тысячи живых разумных и чуть менее сотни мертвых, - развернула свою мысль девушка Анна Стогова. - Но даже этого количества сотрудников иногда недостаточно!
- Мне казалось, - возразил я, - что формулярный цикл Струмилина — Вашего, кстати, соотечественника — не оставляет места для разночтений. Научная организация труда тем более научна, когда речь идет об ученых группах, разве нет? Собственно, я уже все подсчитал, и у меня получается не более трех сотен разумных!
- Вы, профессор, сразу и правы, и нет, - ответила девушка Анна Стогова, продолжая немного даже раздражать яркостью красок внешнего своего вида. - Я попробую догадаться. Вы считали научную группу?
- Да, ученых, плюс тридцать процентов на обслугу, - уточнил я. - Или в Союзе настолько отличаются нормы нормочасов бытового обслуживания?
- В Союзе вообще нет такого понятия, - улыбнулась переводчик, и я вдруг понял, что здесь и сейчас она, не в пример своему же поведению на физическом плане, не краснеет. - Отменили в самом конце прошлого века, просто за ненадобностью.
- Тогда я тем более ничего уже не понимаю…
- А нечего понимать, профессор, - девушка Анна Стогова улыбалась уже непрерывно, что меня, по правде говоря, начинало уже немножечко бесить. - Научная группа, производственная группа, студенты-практиканты, повара, шоферы, пилоты летательных аппаратов, техническая поддержка, медицина…
Со слов эфирного воплощения моего переводчика получалось, что Проект — не проект даже, а целый поселок, почти небольшой городок. Мыслимое дело: экспедиция численностью больше тысячи человек! Во всяком случае, в странах Атлантики такое и представить себе невозможно, слишком… Слишком хорошо мы, капиталисты, умеем считать деньги.