Именно поэтому: гимнастика и гимнастика, завтрак и завтрак.
Пора была вооружаться путеводителем и искать, покамест неведомый сам по себе и непонятно, где находящийся, лабораторный блок.
Профессор искал, профессор нашел: и сам блок, оказавшийся целым, частично заведенным под землю, зданием, и свой рабочий кабинет во втором этаже.
Положительно, сегодня я был в ударе, самому себе напоминая матерого такого пса, обходящего новые свои владения и с ними, владениями, знакомящегося: оба моих нюха, что физический, что эфирный, работали великолепно.
У самой двери рабочего кабинета повстречал неприятного коллегу — инженера по фамилии Хьюстон. Даже дверь открыть не успел — не то, чтобы перешагнуть порог и ознакомиться, хотя бы, с интерьером своего то ли офиса, то ли лаборатории.
Американец предстал предо мной в образе совершенно неожиданном: был он хмур, собран и деловит, ничем не напоминая расхлябанного и наглого балагура, то есть — себя же, но вчерашнего.
- Dobroye utro, - произнес он по-советски, и тут же поздоровался на нормальном человеческом языке: - Доброе утро.
- Здравствуйте, Хьюстон. - Я решил сделать вид, что вчерашнее странноватое происшествие меня не касается: мало ли, какие у них, коммунистов, традиции и заморочки? Ничего особенного, вроде бы, не произошло, и вести себя с американцем следовало ровно и по-рабочему. - Позвольте поинтересоваться: что с Вами такое случилось? На Вас лица нет!
Инженер внимательно всмотрелся в мою, тщательно умытую и расчесанную, морду, будто выискивая признаки иронии и сарказма. Вотще! Ничего, кроме разумной обеспокоенности, он там не узрел: над последним я, стараясь изо всех сил, основательно поработал.
- Вам-то это зачем? - сходу нахамил мне американский коммунист, сделав это, по-видимому, больше от неожиданности. - Мы с Вами, профессор, знакомы всего пару дней! Это совершенно не тот опыт и стаж общения для того, чтобы за меня хоть как-то переживать, - инженер звучал, как человек, уверенный в собственной правоте, но прав не был, и я поспешил объясниться.
- Мы с Вами, если сразу не заметно, вместе работаем, - напомнил я, не удержавшись, все же, от маленькой парфянской стрелки. - Во всяком случае, начинаем работать. Вы мне, конечно, не подчинены, но от того, насколько хорошо работает инженерная служба…
- Поберегись! - крикнули за моей спиной задорно и звонко, голосом совершенно женским или даже девичьим. Я быстро отошел, почти отпрыгнул, в сторону: мало ли, о чем могут предостерегать подобные крики.
Мимо, задорно улыбаясь, продефилировала юная карла. В руках, точнее, возложив ношу на мускулистое плечо, девушка несла совершенно неподъемную, по виду, книгу: то ли гримуар, то ли гроссбух. Я даже немного залюбовался вослед: уважаю женщин, сильных физически!
Мы с инженером — оба — преодолели, наконец, порог кабинета (дверь открылась самостоятельно: видимо, то ли меня, то ли нас обоих, узнал сторожевой цифродемон).
По раннему времени — и ввиду моего предыдущего отсутствия — помещение оказалось совсем безлюдным, подслушать нас было некому, и я счел уместным продолжить беседу.
- Вы верно подметили, - продолжил я, аккуратно прикрыв дверь. - Мы с Вами не друзья и даже не приятели, но это не дает мне права быть менее внимательным к возможным проблемам, особенно — свойства делового. Итак?
Инженер уселся на табурет, поставленный, видимо, для посетителя: не прямо у стола. Я остался стоять: в помещении этом мне бывать до того не доводилось, и стоило осмотреться, но сначала было нужно закончить важный разговор.
- Чертов рабочий график! - будто решился на что-то Хьюстон. - Начало работы в девять, завершение — в восемнадцать!
- График отличный, просто замечательный, если я правильно понимаю, - заметил я. - У нас, в университете, он на два часа дольше, с восьми утра до семи вечера…
- Да нет же! - перебил меня инженер. - Сами часы работы вполне себе, меня полностью устраивают, но вот то, что начинается после шести часов… - Собеседник мой принялся раскачиваться на табурете. - Каждый, буквально, каждый, сотрудник, норовит остаться на работе после окончания официального рабочего дня! И ладно бы, если бы это была личная инициатива: у них, видите ли, принято задерживаться допоздна! Понимаете, Локи, - инженер странным образом успокоился, - я довольно давно работаю в Союзе — не меньше, чем, собственно, живу, но с таким сталкиваюсь буквально второй раз… И меня это реально бесит!