Жон непроизвольно провел пальцем по тыльной стороне ее ладони, вынудив Глинду ошеломленно выдохнуть. Это застало их обоих врасплох.
Она вздрогнула, а кончики ее собственных пальцев коснулись его рук. Они стояли настолько близко, что Жон ощущал ее аромат: запах желудей, природы и-...
— Нет-нет, — выдавила из себя Глинда. — Попробуй сосредоточиться на чем-нибудь ином.
Слова оказались довольно резкими и несли в себе нечто такое, из-за чего он сумел ощутить ее эмоции... а также начавшее быстрее биться сердце и постепенно повышавшуюся температуру тела...
— Г-глинда? — окликнул ее Жон, открыв глаза и поспешив отпустить ладони.
Она покраснела, и его организм тут же на это отреагировал. Боги, но почему?! Ведь они всего лишь держались за руки!
— П-постарайся успокоиться, Жон, — сказала Глинда, едва не упав на колени и поспешно обхватив себя руками.
Ее затянутые в черные колготки длинные ноги выглядели настолько соблазнительно, что-...
— Я же попросила тебя успокоиться!
— П-прости!
— Мы... — пробормотала Глинда, замолчав для того, чтобы сделать глубокий вдох. — Мы оказались в своего рода петле с обратной связью...
Жон проследил за тем, как по ее лицу скатилась капля пота, и тут же ощутил новый приступ вожделения, едва не опрокинувший его на пол и точно привлекший к себе внимание. Секундой позже Глинда отшатнулась.
— Это... Когда ты это почувствовал, то оно передалось мне... и заставило меня испытать все те же самые эмоции...
Глинда покраснела и все-таки упала на колени.
— Оно всё время переходит между нами... каждый раз нарастая.
Жону не требовалось ничего объяснять, поскольку чувство уже вернулось к нему, став гораздо хуже.
Петля... Тут Глинда была полностью права. Едва заметная искорка вожделения, промелькнувшая в его мыслях, начала курсировать между ними благодаря Проявлению Жона, постепенно впитывая в себя их эмоции и выходя из-под контроля.
— Как это выключить? — спросил он, наклонившись к Глинде, чтобы помочь ей встать.
Едва их пальцы соприкоснулись, как они оба моментально покраснели.
— Как остановить это чувство?!
— Тебе нужно... сосредоточиться! — ответила Глинда, и тон ее голоса совсем не способствовал его успокоению. — Закрой глаза и соберись...
Жон последовал ее совету, попытавшись представить себе что-нибудь безмятежное: реку, океан, пустыню... Что там вообще подходило под это определение? Новые волны эмоций охватили его, вызывая боль при попытке им сопротивляться.
Он мог это сделать... и сделает. Жон Арк был обязан подчинить себе свое Проявление вне зависимости от того, насколько приятные чувства оно вызывало... или как мило стонала Глинда-... Нет! Плохой Жон! Сосредоточение... спокойствие... самоконтроль...
Ему следовало просто... сохранять концентрацию...
— Эй, ребята! — внезапно раздался громкий голос, а его самого хлопнули по заднице.
За спиной Жона стоял и ухмылялся Питер Порт.
Любая концентрация моментально испарилась, его ноги подкосились, и он со стоном рухнул на пол, сложившись пополам. Рядом с воплем упала Глинда, пытаясь заставить себя вдохнуть воздух.
— Да, знаю, — рассмеялся Питер. — Я умею производить на людей просто сногсшибательное впечатление.
Глава 17 – Прах и вино
— Я бы понадеялся на то, что ты знаешь, что именно сейчас делаешь, парень, — сказал Роман, ведя Жона по очередному коридору, — но ничуть не сомневаюсь в том, что это не так.
Тусклые лампы над их головами постоянно мигали, то и дело погружая всё вокруг во мрак.
— Я пока еще ни на что не согласился, — буркнул Жон, поежившись от прохладного воздуха и попытавшись взять себя в руки. Демонстрировать слабость перед той, к кому они в данный момент направлялись, было для него непозволительной роскошью. — Для начала выслушаю то, что она мне предложит.
Роман рассмеялся.
— Все так говорят. Забавно, но я еще ни разу не видел, чтобы кто-либо ей отказал.
Жон воспринял предупреждение Романа довольно спокойно. Всё равно никаких других вариантов у него уже не осталось. Любовно отстраиваемый им карточный домик лжи пока еще не рухнул, а потому разве так уж сложно было добавить в него дополнительную парочку этажей?
— Дальше пойдешь сам, парень. Удачи и береги себя, а то Нео наверняка на меня разозлится, если ее любимая игрушка неожиданно сломается, — сказал остановившийся возле закрытой двери Роман, после чего помахал Жону на прощание зажженной сигарой и отправился обратно, оставив его одного.