Жон оглянулся на Барта в поисках поддержки, но тот лишь тер лоб с таким видом, словно испытывал жуткую головную боль.
— Тихо! Успокойтесь! — попытался он утихомирить разбушевавшихся студентов, но ни размахивание руками, ни слова просто не смогли привлечь к себе их внимание в царившем в аудитории шуме.
Громкий треск заставил его вздрогнуть, а остальных — замолчать. Если бы не шорох посыпавшихся на пол с преподавательского стола осколков фарфора, то тишина была бы всеобъемлющей. От кружки осталась лишь ручка, а на столешнице теперь красовалось огромное темное пятно.
— Как же я ненавижу, когда вот так вот пропадает отличный кофе, — тихо прошептал Барт, но его слова услышали все.
Он со вздохом посмотрел на зажатую в ладони ручку, а затем положил ее к остальным осколкам, не обратив никакого внимания на то, как она тут же скатилась на пол.
— Пусть обычно меня и радует интерес студентов к истории, но сейчас... я вынужден попросить вас успокоиться. Если есть какие-то вопросы, то поднимите руку и терпеливо дождитесь, пока я вам на него не отвечу.
— Почему туннели были запечатаны? — поинтересовалась какая-то блондинка, судя по отсутствию школьной формы, прибывшая сюда из Вакуо.
— Потому что иначе тысячи Гриммов оказались бы в самом сердце Вейла. Туннели были взорваны не в одном месте, а как минимум в пяти десятках, чтобы монстры точно не смогли пробиться в город.
— Кто приказал их взорвать?
— Никто так и не взял на себя ответственность за отданный приказ, — вздохнул Барт, сложив руки на груди. — Скорее всего, они побоялись расправы. Но это мог оказаться как кто-нибудь из цепи командования сражавшихся там Охотников, так и любой из членов Совета.
— Почему хоть кто-то вообще согласился выполнить подобный приказ?
Барт ничего не ответил, и поскольку молчание постепенно затягивалось, вперед вновь выступил Жон.
— Потому что было необходимо сделать хоть что-нибудь, — сказал он.
Все взгляды вновь скрестились на нем. В некоторых из них читалось осуждение или недоверие, но по сравнению с остальными эмоциями это оказалось сущими пустяками.
— Потому что нравится вам что-то или нет, но Гриммы шли прямой дорогой в Вейл. В данной ситуации не имелось каких-либо хороших вариантов — лишь целая куча плохих... Рано или поздно вам самим придется столкнуться с чем-то подобным.
— Н-но они же могли подождать-... — начала было Руби.
Ее лицо исказилось от шока и боли. Она желала стать героем и всех спасти... Руби сама говорила об этом Жону еще в тот раз, когда они впервые встретились.
Насколько же он с тех пор изменился? Если бы старый Жон увидел его сейчас, то наверняка расстроился бы ничуть не меньше Руби.
— Могли и подождать, — кивнул он. — Но тогда погибло бы еще больше Охотников, а вместе с ними и гражданских. Кроме того, защитников у Вейла и прочих поселений тоже наверняка бы поубавилось.
— И потому они позволили умереть невинным людям?
— Они приняли решение. От них требовалось сделать хоть что-нибудь, и они выбрали запечатать туннели. С тех пор прошло уже больше десяти лет, и новых попыток расширить территорию города никто не предпринимал.
Вряд ли подобные аргументы могли хоть как-то утешить тех, кто был оставлен на верную смерть в туннелях, но... по крайней мере, человечество училось на собственных ошибках. Теперь все понимали, что угроза Гриммов никуда не исчезла, несмотря на развитие технологий и высокие стены новых поселений.
Возвестивший о завершении занятия звонок сумел вывести Барта из ступора.
— Урок окончен. Никакого домашнего задания не будет, но я хочу, чтобы вы попытались сосредоточиться на чем-нибудь еще, кроме горы Гленн. Меньше всего вам нужно все выходные размышлять о подобных трагедиях. Тренируйтесь, развлекайтесь или попробуйте укрепить связи с другими школами, но ни в коем случае не позволяйте ошибкам прошлого омрачать ваше будущее.
Жон постарался не смотреть на выходивших из аудитории студентов.
Это был тот еще урок...
— Спасибо, Жон, — сказал Барт, когда они вновь остались одни. — Когда я попросил тебя помочь мне с занятием, то никак не ожидал, что тебе придется проводить его чуть ли не в одиночку.
— Никаких проблем, — вздохнул он, опершись спиной на стену и прижавшись затылком к прохладному камню. — Это было... немного слишком.
— Младшие поколения далеко не всегда хорошо воспринимают подобную информацию. Для них мир всё еще остается черно-белым, и на любого, кто попытается разрушить такую картину, они реагируют крайне негативно.