Барт замолчал, а затем открыл ящик стола и достал оттуда металлический термос.
— Но тут нет их вины. Все мы когда-то были молодыми и глупыми.
"Ага. Давай, расскажи-ка мне об этом..."
Барт открутил крышку и перевернул ее, тем самым превратив в импровизированную кружку, после чего попытался налить туда горячий кофе из термоса. Жон посмотрел на то, как струя растеклась по столешнице, и внезапно осознал, что что-то здесь явно было не так.
Руки Барта слишком сильно дрожали, и потому в кружку он просто не попадал.
— Позволь мне, — поспешил вмешаться Жон, забрав у Барта термос.
Тот не стал сопротивляться, поставив локти на стол и закрыв лицо руками.
— Вот, — сказал Жон, пододвинув к нему полную кружку.
Барт с бледной тенью былой улыбки на губах взял ее в руки и залпом проглотил содержимое.
— Наверное, я выставил себя тем еще дураком. Прости старого идиота.
— Тут не за что извиняться, — покачал головой Жон, после чего вновь наполнил кружку из термоса.
На этот раз Барт не стал жадно поглощать кофе, вместо этого поднеся его к лицу и вдохнув привычный аромат.
— Я был там, знаешь? — тихо произнес он, нахмурившись и уставившись куда-то вдаль. — Когда пришел приказ... мы понятия не имели, что о нем и думать. Половина моей команды отказалась его выполнять и двинулась вглубь туннелей. Они так и остались там вместе с гражданскими.
— Ты ничем не мог им помочь.
— Знаю, — буркнул Барт, а затем устало вздохнул. — Но я пытался... Меня остановил последний член нашей команды. Просто повалил на землю и сдавил шею при помощи своего оружия. Я пробовал с ним драться, чтобы пойти вместе с остальными и тоже там умереть, но... он не позволил мне это сделать. А потом прогремели взрывы, и стало уже слишком поздно.
Жон промолчал, постаравшись представить себе те события. Он и сам не знал, как бы поступил на их месте... Герой решил бы помочь тем, кто оказался заперт в туннелях, но разве его смерть хоть что-нибудь бы изменила?
— Когда всё закончилось... то я был раздавлен. Мой последний товарищ ушел, заметив напоследок, что герои годятся только для того, чтобы бессмысленно умереть, а он сам в этом участвовать больше не собирается.
— И тогда ты захотел стать преподавателем?
— Нет. По крайней мере, не сразу, — усмехнулся Барт, после чего допил свой кофе. — Вначале я решил заняться археологией. Думал, что если не могу заставить себя сражаться, то принесу пользу обществу как-нибудь иначе. Случившееся открыло мне глаза на многое. Я принялся изучать историю Ремнанта и обнаружил там ужасающую правду.
Он с силой опустил ладонь с кружкой на стол, не замечая ни боли от удара, ни попавших на рукав капель кофе.
— Гора Гленн являлась далеко не первой попыткой занять новую территорию... Разумеется, в прошлом подобные поселения появлялись множество раз. Мало кто о них знает, поскольку история имеет свойство затирать следы былых неудач, а политики лишь способствуют этому, желая скрыть свои собственные промахи. Если бы Совет Вейла десять лет назад знал о таких случаях... скорее всего, они даже не стали бы ничего начинать. Но они не знали, и ошибка повторилась вновь.
— И ты решил сделать так, чтобы следующие поколения не совершали ничего подобного, — предположил Жон, посмотрев на сгорбившегося Барта. — Стал преподавателем и теперь лично следишь за тем, чтобы о трагедии горы Гленн никто не позабыл.
— Не только о горе Гленн. О Менаджери, форте Касл, Вакуо... Мы многому можем научиться на ошибках прошлого, но только в том случае, если будем о них помнить.
Барт внезапно моргнул, тряхнул головой и улыбнулся.
— Ну вот, уже рассуждаю о прошлом. Если так продолжится и дальше, то я стану еще более невыносимым, чем наш дорогой Питер.
— Я скажу, если у тебя вдруг начнут отрастать усы, — пошутил Жон, хотя веселья в его голосе было не так уж и много.
— Хорошенько отдохни на этих выходных, Жон. А мне нужно всего лишь немного подумать.
— С тобой точно всё будет в порядке? Я могу помочь, если-...
— Ты и так уже помог, Жон, — прервал его искренне улыбнувшийся Барт. — Поверь мне, ты и без того сделал гораздо больше, чем думаешь. А мне стоит какое-то время побыть одному... предаться воспоминаниям.
— Ладно, — сказал он, секунду поколебавшись, а затем направившись к выходу.
Жон остановился уже в дверях и оглянулся на одинокую фигуру, погрузившуюся в размышления о прошлом посреди пустой аудитории. Какая-то его часть желала вернуться назад и молча усесться напротив.