Слеза счастья на краткий миг застыла в уголке глаза, чтобы скатиться по щеке и кануть в небытия.
— ПРИВЕТ! — раздался неподалеку чей-то резкий голос, разнесший мир на тысячу осколков и заставивший Жона вздрогнуть.
Повинуясь инстинктам, его руки закрыли божественную амброзию, а тело приготовилась принять на себя удар любого, кто посмел бы на нее покуситься.
— Эм... — произнес всё тот же голос, который Жон наконец сумел опознать как женский.
Подняв взгляд, он заметил уставившуюся на него девушку с оранжевыми волосами, которая держала в руках тарелку с блинчикам. И судя по всему, его реакция привела ее в замешательство.
— Ты... ты что, зашипел на меня?
— Тебе показалось, — моментально отмел все обвинения Жон, и сам не совсем понимавший, что конкретно случилось, когда его внезапно выдернули из того счастливого места.
Посмотрев вниз, он обнаружил, что его кружка уже была пуста. И когда только ему удалось успеть всё выпить?
— Ладно! — воскликнула девушка, усевшись прямо напротив него, а затем взмахом руки пригласив своего товарища присоединиться к ним.
Этот самый товарищ обладал весьма занимательной внешностью: через угольно-черные волосы проходила розовая — под цвет глаз — прядь.
— Меня зовут Нора, а это мой лучший друг Рен! Но мы не вместе-...
— Спасибо, Нора, — поспешил прервать ее парень, прежде чем девушка смогла продолжить свою мысль. — Итак, я — Лай Рен, а ее зовут Нора Валькирия. Насколько я понял, вы являетесь один из наших профессоров? Кстати, доброго утра.
— И вам тоже. Да, меня зовут Жон Арк, и вне занятий можете называть меня просто Жоном, — пожал он плечами и пододвинул круассаны поближе к себе.
Рен кивнул, но не стал ничего отвечать, а вместо этого принялся за свой завтрак. Взгляд Жона вернулся к Норе, которая проткнула вилкой стопку из восьми блинчиков, после чего подняла ее и вцепилась зубами с таким видом, будто перед ней находился самый вкусный десерт за всю историю человечества.
"Л-ладно..."
— Прошу прощения, если это прозвучит грубо, — произнес Рен, тем самым заставив Жона отвлечься от зрелища расправы над блинами. — Вы выглядите довольно молодо для преподавателя. Как вышло, что вы стали работать здесь?
— Если честно, то это была всего лишь случайность, — улыбнулся он, размышляя о том, что конкретно ему следовало сказать, чтобы не выдать себя и вместе с тем выполнить просьбу Озпина насчет сохранения в тайне своей недостаточной квалификации. — Мне двадцать лет, и преподавать сюда меня пригласил лично директор.
Возможно, им окажется достаточно и этой информации, а если у них возникнут какие-либо вопросы, то пусть тогда Озпин выкручивается самостоятельно. Впрочем, Жон сомневался, что кто-то мог попытаться приставать со всем этим к директору.
— Тогда ты должен быть просто суперсильным! — воскликнула Нора, перегнувшись через стол и бесцеремонно вторгнувшись в его личное пространство.
К слову, куда исчезла та гора блинчиков, которая оставалась на ее тарелке?! Не могла же она их просто взять и съесть, правда?
— Нам нужно обязательно как-нибудь сразиться, Жон!
— Профессор Жон, — поправил ее Рен, после чего сделал глоток апельсинового сока.
— Я так и сказала!
— Возможно, мы проведем пару спаррингов, когда ты наберешься немного опыта, Нора, — улыбнулся Жон, едва заметно вздрогнув от мысли о сражении с кем-либо вообще и тем более с этой сумасшедшей девчонкой.
Может быть, к тому времени он тоже наберется опыта?
— Само собой! — кивнула Нора с таким видом, будто это являлось самой очевидной вещью на свете. — Сейчас у меня нет ни единого шанса против преподавателя, но потом пощады не жди!
— Прошу прощения за Нору, она всегда такая, — извинился куда менее склонный к пустой болтовне Рен.
Жон в ответ еще раз улыбнулся и тряхнул головой.
— Всё в порядке. Я ничего не имею против дружеских разговоров со студентами.
Честно говоря, эти двое вполне могли бы стать его друзьями или, например, товарищами по команде... А с той же Норой он не отказался бы... Хотя нет, отказался бы. Даже сама мысль о чем-то подобном вызывала у него дрожь. Лишь друзьями и товарищами по команде — так звучало гораздо лучше.
Но вместо этого Жон оказался вынужден вести себя так, словно был старше них. Пожалуй, не только вести, но еще и чувствовать! Как будто сам стиль разговора взрослого человека возводил между ними невидимый и совершенно непреодолимый барьер. И этот факт вызывал у него желание расплакаться.
— Арк! — внезапно раздался крик, легко заглушивший шум в столовой.