— Потому что его не существует, — усмехнулся Озпин, чем дополнительно усилил раздражение Жона.
— И почему же тогда вы не сказали об этом минут так десять назад, чтобы мне не пришлось ломать себе голову? — поинтересовался он.
— Потому что вы получили один очень важный урок, — ответил Озпин, тем самым заставив молча ожидать какую-нибудь мудрость. — И конечно же, я сделал это вовсе не для собственного развлечения. Еще партию?
"Я не должен... его... убивать..."
— Разумеется... Почему бы и нет?
В конце концов, Жон никуда не спешил, и именно ему сейчас требовалась услуга.
— Так в чем же заключается та проблема, с которой понадобилась моя помощь? — спросил Озпин, вновь начав ходить первым и выдвинув вперед пешку — на этот раз самую левую...
Он пожертвовал центром доски, чем Жон и поспешил воспользоваться, переместив туда одну из своих собственных пешек.
— Обычно вы умудряетесь справляться сами, а потому мне даже немного интересно, с какими сложностями вам довелось столкнуться, чтобы пришлось обратиться ко мне.
— Так и есть, — даже не задумавшись, кивнул Жон. — Эм... Ну, то есть да. Вы же помните Вельвет Скарлатину, верно?
— С моей стороны было бы странно о ней позабыть, — усмехнулся Озпин, передвинув очередную пешку.
Жон недоуменно уставился сначала на доску, а потом и на своего противника, поскольку эта самая пешка оказалась ничем не прикрыта... Он мог совершенно безнаказанно ее забрать. Именно так Жон и поступил, заняв ее место своей собственной пешкой.
Озпин задумался.
— Насколько я понимаю, проблема с ней до сих пор не была решена?
— Да... Мне казалось, что она исчезнет после того совета, который я дал Пирре, но всё стало только хуже. Теперь у них появились другие люди, которых они могут назвать друзьями, а команда оказалась еще более разобщенной.
— Далеко не всегда наиболее очевидное решение проблемы является самым лучшим, — произнес Озпин, посмотрев на него поверх своих очков.
Мудрость этой мысли он доказал в ту же секунду, передвинув вперед одну из центральных пешек. Жон внезапно понял, что когда забирал ту самую подставившуюся пешку своей, то нечаянно освободил Озпину пространство для маневра.
— Обожаю говорить подобные вещи, одерживая над кем-нибудь верх.
Жон застонал, закрыв лицо ладонью.
— Всё это звучало бы гораздо круче и загадочнее, если бы вы надо мной не издевались!
Озпин лишь пожал плечами в ответ, явно не собираясь ни в чем раскаиваться.
Прошло еще несколько ходов, за время которых белые пешки медленно продвигались по центру, начиная угрожать королю Жона. Тот был вынужден забрать одну из них, после чего ферзь Озпина моментально преодолел доску и при поддержке белого слона поставил мат.
— Еще од-...
Жон не дал ему закончить, уже начав расставлять фигуры на доске. Он вовсе не собирался позволять себе дважды попадаться на такой глупый трюк.
Озпин улыбнулся.
— Итак, что вы планируете делать с мисс Скарлатиной и мисс Никос?
— Именно здесь мне и понадобится ваша помощь, — признался Жон.
Партия началась, и теперь Озпин играл куда более агрессивно, оккупировав центр. В подобных стратегических играх это место можно было считать ключевой точкой, поскольку как раз там и определялось, насколько свободно будут действовать самые сильные фигуры.
— Я надеялся на то, что Вельвет рано или поздно придет ко мне на консультацию, если уж над ней издевались одноклассники, но проблема разрешилась самостоятельно, а сейчас она с той командой и вовсе подружилась.
— Люди никогда не устают преподносить нам сюрпризы, — кивнул Озпин, передвинув очередную фигуру. — Это и делает каждого из нас таким особенным, не говоря уже о поддержании интереса к жизни. Помните о том, что со временем мисс Скарлатина должна стать Охотницей. Любые ваши суждения или поступки обязаны учитывать данный факт. Она вовсе не обычная девочка-подросток, а будущая воительница.
Воительница...
Это слово ощущалось как-то странно. Оно не очень подходило знакомым Жона: Руби, Янг, Блейк, Вайсс, Пирре... даже Питеру или Глинде. Все они оставались просто людьми со своими мечтами, желаниями и привычками. Ни постоянный флирт Янг, проходивший по самой границе дозволенного, ни вечная потребность Руби так или иначе получать его одобрения ничуть не вписывались в концепцию "воителей". Даже ее оговорки насчет молока или, например, пристрастие Вайсс к жесткой порнографии тоже являлись частью всего того, что делало их... ну, ими.
Так о чем же тогда говорил Озпин? Если допустить тот факт, что Вельвет все-таки являлась "воительницей", то она по-прежнему оставалась самым обычным человеком с самой обычной жизнью, как и все прочие обитатели Бикона.