— Не особенно важным... Вот прямо так и сказал: "Не могу я, значит, доверить тайну старине Питеру..."
— Ничего подобного я не говорил!
— Ага. Но обычно несказанное бывает еще важнее того, что произносят вслух. Кстати, я тобой крайне недоволен.
— Это как-то связанно со ставками, да? — со вздохом уточнил Жон. — Иначе ты не стал бы меня настолько сильно доставать.
— Меня огорчает, что ты придерживаешься обо мне столь невысокого мнения, мальчик мой.
От Жона не ускользнуло, что несмотря на возмущенный тон, Питер так и не попытался ничего отрицать.
— Но забудем пока о всяческих бездоказательных обвинениях. Мне казалось, что столь опытный и многое повидавший странник, как я, никогда не откажется помочь своему ученику каким-нибудь дельным советом.
Подождите, а когда он успел стать учеником Питера?.. И в чем конкретно заключалось это самое "ученичество"? Впрочем, у него сейчас имелись и более насущные вопросы. Например: "Как я могу предотвратить то, к чему всё идет?" или "Куда мне бежать, если ничего предотвратить так и не удастся?"
Питер воспринял молчание Жона как согласие и тут же начал рассказывать байки о своей юности, большую часть которой, похоже, составляла охота на него со стороны различных влюбленных женщин.
Пришлось воспользоваться привычной тактикой для подобных случаев... ну, то есть отвернуться и тупо уставиться вдаль.
Жон услышал, как какой-то студент сообщил своему товарищу, что один из преподавателей смотрел прямо на них... В реальности же всё было совсем иначе. Его взгляд проходил сквозь студентов, стены и прочие препятствия, ни на чем конкретном не задерживаясь. Где-то там его ждало счастливое место с горами из кофейных кружек.
— ...и вот тогда я получил самый важный урок в своей жизни, мальчик мой. Никогда не заводи сексуальные отношения более чем с одиннадцатью женщинами сразу. Если ты хоть немного превысишь это число, то уже не сможешь их всех удовлетворять.
Жону требовалось лишь сковать свой разум железной волей и дождаться того момента, когда его кто-нибудь спасет. Например-...
— О, Глинда!
"Да, именно Гли-... Ох ты!"
— Добрый вечер, джентльмены, — кивнула та, медленно ступая в их сторону под цокот каблуков по плиткам пола.
Как раз к ее обнаженным ногам и прикипел взгляд Жона. Ну, к ним, а также к черному атласному платью, отлично подчеркивавшему каждый изгиб тела Глинды. Раньше он всё это как-то не замечал, но теперь оказался просто не в состоянии думать о чем-либо еще, кроме тонкой талии, длинных ног, широких бедер и просто напоминавшей прекрасные песочные часы фигуре.
Приложив невероятные усилия и все-таки поборов соблазн, Жон скользнул взглядом по груди, не став на ней останавливаться, пусть даже именно в этом месте черная ткань сменялась гладкой кожей, которая-... Нет! Он же не собирался поддаваться искушению, как бы ему ни хотелось прикоснуться-...
"Да хватит уже, мозг! И ты, который внизу, тоже!"
Боги, ему еще ни разу не доводилось видеть обнаженные плечи Глинды, но сейчас платье заканчивалось где-то на уровне груди и не имело никаких бретелек. Даже ее прическа выглядела совсем иначе. Локоны по-прежнему охватывали лицо, но привычный узел исчез, позволив золотистым волосам свободно ниспадать на шею и плечи.
"Спасибо тебе, Роман... За это я даже, может быть, прощу всё то дерьмо, в которое по твоей вине вляпался".
— Ну что же, девочка моя, — произнес Питер после того, как внимательно ее осмотрел и тихо присвистнул.
Жон с трудом подавил в себе желание выкинуть его в ближайшее окно, но затем решил, что Глинда с подобной задачей справится куда быстрее.
— Вижу, ты тоже принарядилась... Пожалуй, кое-кто сумеет по достоинству оценить твои уси-...
— Понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, Питер, — перебила его Глинда, с угрозой сжав в руке неизвестно откуда появившийся там стек. — Я всегда надевала на танцы именно это платье.
— Мне кажется, фотографии утверждают совсем иное. Обычно ты носила-...
— Питер! — воскликнула Глинда, впившись в него гневным взглядом. — У тебя что, нет никаких дел?
— Нет. Ну, по крайней мере, насколько мне известно.
— Питер... Иди погуляй.
— Что?.. О-о! — выдохнул тот, а затем подмигнул им с таким энтузиазмом, что дернулись усы, кивнул и наклонился поближе. — Я догадался, чем вы собираетесь тут заняться. Не беспокойся, девочка моя. Понимать намеки старина Питер всегда умел просто замечательно.