Гораздо сложнее для него оказалось подумать о чем-нибудь еще, кроме нее. Сейчас, когда Глинда находилась настолько близко к нему...
Ну, следовало признать, что танцы с Хазел довольно сильно отличались от того, что происходило в данный момент. Она была немного костлявой, очень агрессивной и совершенно безопасной, поскольку все-таки являлась его сестрой. Глинда же оказалась приятной на ощупь, мягкой и округлой в нужных местах, а также невероятно горячей, несмотря на всю находившуюся между ними сейчас одежду. Ее сексуальная грудь касалась тела Жона, а нежные пальцы переплелись с его собственными.
Глинда отступила на шаг назад, и он поднял ее руку повыше, позволив выполнить полуповорот, чтобы через мгновение она вновь прижалась к его груди, только уже спиной.
От нее доносился едва уловимый запах ванили. Жон сглотнул, позволив себе чуть ниже опустить голову и практически положить ее подбородком на плечо Глинды. Ему хотелось как следует насладиться этим ароматом...
"Сосредоточься, ублюдок! И лучше на чем-нибудь еще, кроме нее", — поспешил добавить Жон, внезапно осознав, что исполнение мысленно отданной самому себе команды могло сделать только хуже.
Да и то положение, в котором они сейчас оказались, тоже ничуть не помогало. Глинда стояла к нему спиной, одна рука Жона обхватывала ее немного ниже груди, в то время как вторая сжимала ладонь. Их щеки едва ли не касались друг друга.
Они вместе сделали еще один шаг, а затем все-таки разделились. Глинда совершила очередной полуповорот, вновь оказавшись лицом к нему, но теперь Жон мог ощущать ее дыхание у себя на губах. И нет, он вовсе не утратил рассудок из-за подобной близости... Сложно было утратить то, чего давным-давно не имелось.
— Ты танцуешь гораздо лучше, чем мне сперва показалось, — тихо произнесла Глинда, посмотрев ему прямо в глаза.
— Впечатлена?
— Скорее удивлена, — покачала она головой, слегка при этом прищурившись. — И должна добавить, что далеко не в первый раз.
— Но это ведь хорошо, да?
— Ты и правда хочешь узнать ответ на свой вопрос?
"Да, очень..."
Он еще раз сглотнул и продолжил танцевать.
Когда они с Глиндой двигались, то молчание становилось куда более комфортным... По крайней мере, всё это казалось ему гораздо ближе и роднее, чем непонятные хитросплетения слов. Жон и сам не знал, почему говорил ту или иную фразу, и что вообще они означали, но по какой-то причине испытывал странное возбуждение, смешанное с некоторой опаской.
Слова же Глинды... Они тоже оставались загадкой, которую ему вряд ли было суждено когда-либо решить. Пожалуй, стоило предположить, что удивил ее Жон все-таки в хорошем смысле, иначе они сейчас не продолжали бы танцевать, да и Глинда ни за что не стала бы улыбаться. Особенно с учетом того, насколько редко подобная эмоция вообще появлялась на ее лице.
"А вот ты лучше бы молчал", — подумал он, покосившись на нижнюю часть собственного тела, которая доставляла ему немало проблем с тех самых пор, как Глинда в первый раз прижалась к его груди.
Жон всегда был довольно впечатлительным...
С другой стороны, в семнадцать лет такое поведение вряд ли могло кого-либо удивить. В конце концов, его реакция на Блейк или Янг ничем от этого не отличалась, так что совершенно ничего необычного здесь не оказалось.
Глинда была старше него... лет на десять, а то и больше. Никакой подростковой угловатости и неуклюжести в ее теле или движениях уже не имелось — лишь грациозность взрослой женщины, которая не только привлекала его к себе, но еще и немного пугала. Никаких лишних жестов, колебаний, переминания с ноги на ногу и всего прочего от нее ожидать явно не стоило. Каждый шаг был рассчитан, выверен и совершен с полной уверенностью в собственных силах... как будто дикая пантера шла по своим охотничьим угодьям. Словно Жон сейчас держал в руках безжалостную бурю, которую надеялся каким-то образом суметь обуздать.
От подобных мыслей его едва ли не дернуло током. Руки дрогнули, губы пересохли, а пальцы мельком коснулись тыльной стороны ее ладони. Он нервно сглотнул, когда взгляд Глинды внезапно встретился с его.
Жон с трудом поборол в себе отчаянное желание облизать губы, чтобы она не поняла этот жест как-то не так или — что было даже хуже — не расшифровала бы его совершенно правильно.
Что Глинда вообще увидела в его глазах и о чем сумела догадаться?
В ее взгляде не было заметно ни малейшего следа гнева... даже, пожалуй, наоборот. Там имелось любопытство, веселье и... нечто такое, что вновь напомнило Жону о недавно пришедшем ему в голову сравнении с хищницей. Как будто он сам являлся неким забавным зверьком, который ее чем-то заинтересовал.