— Для этого существует выпивка. Но я решил зайти еще дальше и поделиться с тобой моей мудростью. Ну, если ты ее захочешь принять, конечно.
— Да я готов принять вообще всё что угодно. Как там, кстати, обстоят дела с городскими стенами?
— Сносно, — ответил Тай, сделав еще один глоток. — Но это далеко не лучшее из того, что мне доводилось видеть, да и уязвимых мест, которыми сможет воспользоваться любое разумное существо, там хватает.
Слово "Гриммы" он так и не произнес, чтобы избежать паники. В конце концов, их разговор вполне могли услышать другие посетители бара.
— Проблема заключается в том, что мэр просто не видит смысла еще больше в нее вкладываться. Охрану тоже совсем недавно урезали в связи с "отсутствием нападений", что довольно иронично.
— Ублюдки, — кивнул Жон. — Казалось бы, люди должны испытывать хоть какую-то благодарность к тем, кто их спасает и защищает.
— Не-а. Всегда так было. Ты, наверное, пока еще не слишком долго занимаешься нашим делом, иначе бы знал, что большинство людей не слишком-то и тепло относится к Охотникам, — произнес Тай, покосившись на нескольких мужчин, о чем-то переговаривавшихся за одним из столиков. Жон далеко не сразу понял, что их взгляды были направлены на его меч. — Мы вызываем у них гнев и страх. Кое-кто полагает, что Охотники буквально наживаются на их бедах. Позволяют негативу привлечь Гриммов, ждут, пока кто-нибудь не погибнет, а затем соизволят прийти на помощь за соответствующую плату.
— Они что, действительно так о нас думают? — недоуменно спросил Жон.
Это было просто отвратительно... Как будто Охотники и вправду жертвовали чужими жизнями, тем самым набивая себе цену. И подобная точка зрения казалась еще более гнусной после всего того, на что недавно пошла Вельвет ради спасения местных жителей.
— А с другой стороны, не стоит забывать и о вопросе ответственности, — сказал Тай, перевернув барный коврик. — Перед кем мы отчитываемся? Кто удерживает нас в рамках закона? Если обычный человек, к примеру, начнет драку, то его быстро скрутит полиция, а дальнейшую судьбу решит суд. Но мы сильнее всего остального населения Мизенвуда вместе взятого. Мы можем спокойно убить каждого мужчину, женщину и ребенка. Даже твои студенты легко пробьются сквозь городское ополчение, если захотят.
Жон встретился взглядом с теми посетителями, которые рассматривали его меч, и заметил, как они тут же запаниковали, уставившись в пол.
— Я стал Охотником, потому что желал быть героем.
— Ха, очень напоминает мою младшую дочь... — улыбнулся Тай, глядя куда-то в пустоту и видя перед собой явно не замызганный бар. Секундой позже он откашлялся и вернулся обратно в реальность. — Как бы то ни было, мэр не хочет иметь с нами дело, жителям города мы ничуть не нравимся, и остается надеяться лишь на то, что твой ход с патологоанатомом сработает. Можно сказать, что нам очень повезло получить его согласие на сотрудничество.
Ага... повезло...
— Кстати, что мне нужно было сделать, чтобы донести до нее мою мысль? — спросил Жон.
Уточнять, до кого именно, ему не потребовалось.
— Думать точно так же, как и подростки, — ответил Тай.
Его совет оказался не настолько полезным, как он наверняка рассчитывал. Жон ведь и был подростком, но ход мыслей Вельвет от него всё равно ускользал.
— Помнишь те времена, когда твой папа пытался поделиться с тобой какой-нибудь мудростью? Ну, говорил что-то вроде: "Не делай так, сынок. Я уже пробовал, и ничего хорошего из этого не вышло", — произнес Тай голосом строгого отца.
Жон внезапно вспомнил, что у того как раз имелось две дочери, а значит, и соответствующая практика.
— Да, такое мне действительно доводилось слышать, — усмехнулся он.
Николас всегда был готов что-нибудь посоветовать, и Жон его опытом иногда даже пользовался. Но еще он предостерегал насчет множества вещей, большая часть из которых относилась к мечте стать Охотником.
— Насколько часто ты выслушивал его совет, вежливо кивал, а потом делал всё именно так, как тебе и сказали?
— Ну... не слишком часто... — протянул Жон, нервно откашлявшись и подумав о том, стоило ли признаваться в этом Николасу.
Тай рассмеялся.
— Вот именно. В каком-то смысле к этому и сводится воспитание ребенка. Ты говоришь ему не трогать какой-то предмет, потому что эта штука его обожжет. Но рано или поздно он всё равно к ней притрагивается, обжигается и никогда больше так не поступает. А некоторым вещам и вовсе невозможно научить при помощи слов, — сказал Тай, сделав еще один глоток. Жон последовал его примеру. — Но когда люди взрослеют, всё становится только хуже. Если бы мы учились на чужих ошибках, то миром правили бы историки, а нам не пришлось бы постоянно наступать на одни и те же грабли. К сожалению, мы имеем то, что имеем, и подростки тут совсем не исключение. Ты знаешь, что Вельвет совершает ошибку. Где-то глубоко внутри она и сама наверняка это понимает. Но никакого значения ваше знание не имеет. Если ты на нее кричишь и пытаешься заставить что-то сделать, Вельвет лишь активнее сопротивляется. Просто поверь мне. Я пытался вложить немного разума в старшую дочь, но она мои слова вообще не воспринимает.