Комната оказалась не той, где они ужинали. Похоже, как раз тут и вскрывали тела, судя по плоскому металлическому столу, который стоял в самом центре. По его краям виднелась ржавчина. Ну, Вельвет искренне надеялась на то, что это была именно ржавчина! На стенах находились схемы тел людей и животных, а на спускавшейся с потолка веревке висела привязанная за лапку тушка мертвого... кролика, что ли?
Но куда подевались его уши?
— Твоя напарница жива, — усмехнулся Марк, зайдя ей за спину.
Вельвет попробовала разорвать путы, но успехом ее попытка так и не увенчалась. Тело до сих пор было вялым и слабым. Впрочем, даже окажись она на самом пике формы, вырваться ей вряд ли бы удалось.
Сзади послышался скрип колесиков, после чего Марк вновь появился в поле зрения Вельвет, толкая перед собой офисное кресло с привязанной к нему Пиррой. Та явно пребывала без сознания.
— Видишь? — спросил он, погладив ее по голове. — Как я и говорил, твоя напарница всё еще жива. Должен заметить, что аура — это воистину чудесная вещь. Любой из ударов, которым я ее наградил, убил бы на месте обычного человека. Она же выдержала целых восемь.
— Пирра! — воскликнула Вельвет.
Та не пошевелилась. Похоже, ей и вправду неслабо досталось.
— Что ты с ней сделал, Марк? Что здесь происходит?!
Он поморщился от ее тона, отошел от Пирры и принялся копаться в шкафчиках.
— Что здесь происходит? — переспросил Марк. — О, я всего лишь собираюсь решить очень старую проблему. Проще говоря, исцелить мир.
— Связав двух Охотниц? — фыркнула Вельвет, продолжая пытаться вырваться из пут.
Ее пальцы уже ощущали узлы. Если удастся их развязать... Хотя нет, вряд ли это вообще было возможно. Потому она начала разрывать ногтями одну из ниток.
— Думаю, тут требуется кое-что объяснить. Моя идея довольно масштабна, так что не удивлюсь, если ты ее не поймешь, пусть мне бы и не хотелось подобного исхода. Я желаю улучшить жизнь для таких, как ты, Вельвет.
"Ну же, разрывайся. Если надавить еще немного..."
Она недовольно поморщилась, когда нить так и не лопнула, несмотря на все ее усилия.
— Скажи мне, Вельвет, что питает Гриммов? — поинтересовался Марк, наклонившись к ней и опершись ладонями на подлокотники ее кресла.
Она и не подумала пугаться, прекрасно понимая, что следовало тянуть время, пока команда не заметит их с Пиррой отсутствие и не придет сюда. А что для этого подходило лучше, чем обычный разговор?
— Негатив.
— Именно, — улыбнулся Марк, оттолкнувшись от ее кресла и выпрямившись. Связанная Вельвет покачнулась, но всё же не упала. — Гнев, ненависть, боль, отчаяние, злость... Эти чувства и порождают Гриммов, которые являются бичом нашего мира. Казалось бы, все должны объединиться против общей угрозы, но ничего подобного не происходит. Мы постоянно ссоримся и враждуем друг с другом. Но тебе, учитывая твое происхождение, это известно даже лучше, чем мне, моя дорогая.
— Расизм, — кивнула Вельвет. — Да, он встречается, но вот волшебного лекарства против него просто не существует. Если бы оно нашлось, то Белый Клык никогда бы не появился на свет.
— Разумеется, ты права, — щелкнул пальцами Марк. — Отличная работа, Вельвет.
Ага, теперь он хвалил ее за очевиднейший вывод, словно маленького ребенка, решившего простейшую задачку.
— Основная проблема заключается в том, что люди и фавны хотят враждовать. Белый Клык, что бы они там ни говорили о мире, тут ничем не поможет. Пока остаются какие-либо различия, расизм не искоренить. Мы по своей природе ненавидим тех, кто от нас отличается... Ненавидим и боимся.
Вельвет перестала дергаться и попыталась восстановить дыхание. Если порвать путы у нее не получится, то следовало придумать какой-нибудь другой выход из этой ловушки.
Взгляд прошелся по помещению в поисках ее оружия, но сумка, с которой она сюда пришла, так и не попалась ей на глаза. Скорее всего, Марк оставил ее в той комнате, где проходил ужин. Проклятье...
— Просто представь себе, — продолжил он, — что будет, если различия вдруг исчезнут? Если все внезапно станут одинаковыми?
— Мы лишимся нашей индивидуальности, — закатила глаза Вельвет. — И мир окажется обречен.
Марк рассмеялся.
— О, я вовсе не имел в виду, что следует заходить настолько далеко, — сказал он, прижав ладонь к груди. — У каждой бабочки останется свой узор. Просто уже не будет фавнов и людей — только одна раса.
— То есть ты предлагаешь геноцид... Раньше я считала тебя немного странным, но теперь понимаю, что ты — настоящий психопат.