— Угу, — безо всякого энтузиазма согласился на сделку Жон.
С той весьма неплохой зарплатой, которая была ему положена, он с куда большей охотой решил бы этот вопрос при помощи денег. У Романа явно имелись какие-то планы на него — особенно теперь, когда Жон внезапно стал преподавателем в Биконе.
— Но я не собираюсь делать ничего такого, что может подвергнуть моих студентов опасности.
— Маленькие детки — это совсем не мой профиль, — усмехнулся Роман. — И я не намерен с ними связываться. Ладно, давай уже разберемся с твоим делом. Мне нужно к тебе прикоснуться.
Жон встал с дивана и подошел к Роману, собираясь усесться рядом с ним. Тот остановил его, жестом потребовав опуститься на колени. Когда Жон это сделал, Роман положил ладонь ему на плечо и произнес:
— Через бесчестие мы достигаем вечности. Благодаря этому мы становимся образцами недоброй славы, что возносит нас надо всеми. Ни мораль, ни законы более не властны над твоей душой, которую я освобождаю собственной рукой, выпуская на волю.
Слова впитывались в самую суть Жона, а внутри него что-то постепенно разрасталось, вырываясь наружу в виде белого сияния. Когда он опустил взгляд на свои руки, то заметил, что они буквально светились.
С его плеча исчезла ладонь, а отступивший на шаг назад Роман выглядел немного уставшим. Впрочем, уже через секунду на его лице появилось привычная самодовольная ухмылка.
— У тебя довольно большой запас ауры, парень. Теперь мне даже стало немного интересно, продолжает ли он расти всё то время, пока ее не открывают.
Жон не обратил практически никакого внимания на его комментарий, отвлекшись на ощущение бежавшей по венам энергии. Именно это и чувствовали все Охотники? Опьяняющую мощь и силу?
— Спасибо, Роман, — кивнул он.
Жон понятия не имел, что еще можно было сказать, получив подобный дар. И стоило ли вообще называть его "даром", если в комплекте с ним шел долг, который требовалось оплачивать?
— Никаких проблем, парень. Это всего лишь бизнес. Но знаешь... — произнес Роман, на секунду замолчав, наклонившись вперед и одарив Жона очень серьезным взглядом, который едва не заставил того покрыться холодным потом. — Одной лишь ауры будет явно недостаточно, чтобы одурачить тех, кто работает в Биконе. Уж точно не в твоем случае, когда считается, что ты способен сражаться на уровне остальных преподавателей... Ну, то есть обученных и очень опытных Охотников.
Жон вздрогнул.
Нет, он вовсе не забыл об этом... Просто оказался слишком сильно занят, пытаясь решить еще более насущные проблемы, а потому так и не успел добраться конкретно до этой.
Но Роман был прав.
Что произойдет, если Жон попадет в ситуацию, когда ему потребуется сражаться? Тут даже не имело особого значения, кто именно выступит его противником: Гримм, студент или какой-нибудь преподаватель.
— Да, знаю. Я читал об этом. Тренировки с открытой аурой позволяют зайти намного дальше, поскольку любые повреждения мышц гораздо легче восстанавливаются. И теперь мне стоит хорошенько потрудиться, чтобы наверстать упущенное.
Вопреки собственным словам, Жон прекрасно понимал, насколько невыполнимая перед ним стояла задача. Возможно, за пару лет он сумел бы догнать тех студентов, которые учились в Сигнале целых четыре года. Ну, если бы пахал как проклятый. Но у него не имелось ни единого шанса настолько долго избегать сражений...
— Как насчет индивидуальных тренировок с профессионалом?
— Этот самый профессионал окажется либо Охотником, либо преподавателем, верно? А мне нельзя обращаться с подобной проблемой ни к тем, ни к другим, иначе в Биконе обо всем узнают.
Жон не был уверен в том, что Охотники активно обменивались информацией. Но поскольку тренера ему пришлось бы искать именно в Вейле, то шансы наткнуться на выпускника Бикона, продолжавшего поддерживать отношения с преподавателями Академии, оказались слишком высоки.
— А если у этого профессионала будут несколько напряженные отношения с законом? — поинтересовался Роман.
Разумеется, Жон уже понял, к чему всё шло, и отлично осознавал, что подобная услуга просто не могла оказаться бесплатной. Но разве у него вообще имелся хоть какой-то выбор?
— О ком конкретно ты говоришь? — со вздохом уточнил он.
— О Нео, — ухмыльнулся Роман, указав на миниатюрную девушку.
Та удивленно посмотрела на них поверх вазочки с мороженым. Неаполитанским мороженым, если Жон не ошибся. Пожалуй, это имя или прозвище ей очень даже подходило.
Вазочка медленно опустилась на стол, после чего Нео склонила голову немного набок и вопросительно указала на себя. Пусть Жона иногда и называли тугодумом, но понять, что девушка либо не могла, либо не желала говорить, он был все-таки в состоянии.