К сожалению, долго так продолжаться не могло. Она постепенно ускорялась, поскольку для нее всё это являлось только разминкой. Винтер считала Жона опытным бойцом и проверяла его оборону пробными атаками. Но в том-то и заключалась основная проблема, что для него ее удары вовсе не были "пробными". Даже самые слабые из них заставляли Жона выкладываться по полной. Если прибегнуть к математике, то для того, чтобы достичь эффективности хотя бы в треть Винтер, понадобилось бы шестеро таких, как он.
Впрочем, это не имело абсолютно никакого значения. Жон всё равно изначально не планировал драться с ней честно.
Его щит полетел на край помоста, немного уменьшая вес снаряжения. Чуть большая свобода перемещения открывала новые варианты действий. Всё равно против атак Винтер металл брони был сродни тяжелым кандалам.
Чересчур длинное пальто последовало за щитом, поскольку тоже его замедляло. Нагрудник отправился под ноги, отразив солнечные лучи, когда Жон равнодушно его перешагнул.
— Похоже, ты уверен в собственных силах, — произнесла Винтер так, чтобы ее слова слышали лишь они одни.
Жон был рад тому, что она заблуждалась, поскольку никакой уверенности в себе не ощущал.
Секундой позже глаза Винтер слегка округлились, а толпа зрителей пораженно затихла. Кроцеа Морс зазвенел, упав на помост. Для выполнения его задумки совсем не требовалось выходить с мечом на бой против опытной фехтовальщицы.
— Что ты-... — начала было Винтер, но замолчала, слегка наклонив голову набок.
Рубашка Жона полетела под ноги, обнажив широкие плечи и вполне себе развитый пресс.
На какое-то мгновение ему показалось, что во всем мире остались лишь они с Винтер. Если не оглядываться по сторонам, то о по-прежнему молчавшей толпе зрителей можно было полностью позабыть.
Руки Жона опустились на пряжку, с щелчком расстегнули ее и принялись вынимать кожаный ремень из петелек штанов. Обмотав свою добычу вокруг ладони, он для пущего эффекта крутанул ей над головой, прислушавшись к тому, как эта самая пряжка рассекала воздух. Другая рука всё еще удерживали штаны, чтобы они случайно не свалились.
— Ты готова? — поинтересовался Жон, постаравшись как можно более увереннее ухмыльнуться.
— Д-да... возможно...
Ответ Винтер оказался довольно странным, как и непонятно почему появившийся у нее на щеках румянец, но Жон не собирался позволять ей сбить его с нужного настроя.
— М-мне необходимо увидеть больше, чтобы решить... — добавила она.
Так ей требовалось больше? Ну что же, в том-то и заключался его план.
Жон сделал шаг в ее сторону.
— Разумеется, я покажу тебе больше, — сказал он, постепенно приближаясь к Винтер. — И даже проведу демонстрацию с твоим участием.
— Т-ты что?! — воскликнула она, в то время как ее глаза расширились от ужаса. Всегда гордая Винтер закашлялась, отвела от него взгляд, чтобы затем мельком посмотреть на обнаженную грудь Жона, что-то тихо пробормотать и вновь отвернуться. — Я... н-ну... Я имею в виду... Что, прямо здесь?
— А где ты собиралась этим заняться?
Еще два шага. Винтер вообще намеревалась ему отвечать? А то становилось как-то неловко от того, что она упорно отказывалась встречаться с Жоном взглядом.
— Хотя бы в спальне! — наконец воскликнула Винтер. — И я в-вовсе не такая... Еще слишком рано... Ты даже не познакомился с моим отцом!
— Зачем нам спальня? — слегка приподнял бровь Жон. — Мы ведь просто перевернем там всё вверх дном.
Он уже приблизился к Винтер практически вплотную, но та по-прежнему не реагировала, замерев от шока и каких-то еще непонятных ему эмоций. Стоило ли на нее из-за этого обидеться? В конце концов, его усилия заслуживали хоть какого-то ответа.
— Ты так и будешь просто стоять? — всё же не выдержал Жон. — Или займемся наконец делом?
— Я не готова! — взвыла Винтер, сравнявшись цветом лица с плащом Руби. — Мне нужно морально созреть!
— Очень жаль, потому что никто не станет ждать тебя в бою.
Она удивленно моргнула.
— Погоди... в бо-...
Винтер так и не успела закончить свою фразу, поскольку тяжелая пряжка раскручиваемого Жоном ремня врезалась ей точно в левый висок. Вспыхнула аура, но она всё равно осела на помост, потеряв сознание.
Жон перехватил ремень обеими руками, повернулся к зрителям и торжествующе поднял его над головой.
Он сделал это! Победил Винтер!
Оставалось только понять, почему все пребывали в таком ужасе, а Бран никак не мог прекратить хохотать.