Или о том, что Жону было всего лишь семнадцать лет?! Подобный вариант принес бы целую кучу неприятностей, и чувство вины среди них вовсе не являлось первоочередным. Три года казались не таким уж и большим сроком, но вот разница между семнадцатилетним и двадцатилетним любовниками была просто колоссальна.
Нет, никаких проблем с законом у нее не возникнет. В конце концов, именно Жон солгал о своем возрасте. Но даже если он во всем повинится, Глинда почувствует себя обманутой и преданной.
И ведь это рано или поздно произойдет, поскольку его тайна не могла оставаться таковой вечно, верно? Так было ли хорошей идеей начинать какие-либо отношения?
Разумеется, не было. Жон играл с сердцем женщины, которую искренне уважал и любил. Лгал ей прямо в лицо, вовлекая в отношения, на которые она никогда бы не согласилась, если бы узнала правду.
Но Глинда была счастлива. Жон это отлично видел, да и сам тоже испытывал нечто подобное. Вот только его "белая ложь" уже пересекла ту черту, до которой всё еще оставалась более-менее невинной.
Если мама когда-нибудь узнает обо всем случившемся, то выпорет Жона вне зависимости от того, сколько ему в тот момент окажется лет. И наверное, это наказание будет им более чем заслужено.
"Ну что же, я в полной заднице", — подумал он. — "Но если пойду к ней и скажу, что изменил свое решение, то не только принесу ей боль, но еще и навсегда испорчу наши отношения".
Как бы эгоистично это ни звучало, Жон ничуть не желал подобного развития событий. То, как всё повернулось, его вполне себе устраивало.
Он хотел и в самом деле быть профессором Арком.
Подойдя к высокому окну, Жон положил ладонь на стекло и посмотрел на лежавший внизу Бикон. Терзавшая его усталость оказалась вовсе не физической. Он уже давным-давно позабыл о том, что собирался стать студентом, и смирился с ролью преподавателя. Даже не помнил, когда в последний раз мысленно жаловался самому себе на это.
"Похоже, я действительно не хочу быть Жоном Арком — глупым семнадцатилетним подростком. Куда больше меня устраивает другой Жон Арк — уважаемый профессор Бикона ".
— Чего такая грустная рожа? — поинтересовался из-за его спины хрипловатый голос.
Жон закатил глаза, а затем оглянулся, посмотрев на фляжку в руке у Брана. Тот перехватил его взгляд, слегка приподнял бровь, после чего сделал большой глоток и добавил:
— Я бы предложил тебе льену за то, чтобы ты озвучил свои мысли, но боюсь, что сейчас на мели.
— Хитро, — ухмыльнулся Жон.
— Ну, раньше метод всегда срабатывал, — пожал плечами Бран, проковыляв в помещение и остановившись рядом с ним. По крайней мере, никак иначе подобный способ передвижения Жон назвать не мог. Как будто он видел человека, который только сейчас осознал наличие у себя ног и теперь учился с ними обращаться. — Так о чем ты думаешь?
— О Биконе, — ответил Жон, вновь посмотрев в окно.
В каком-то смысле так оно и было.
Уроки оказались отменены, чтобы у преподавателей имелось лишнее время на подготовку к Фестивалю Вайтела, а у студентов — на тренировки к турниру. Разумеется, не все из них поспешили воспользоваться им по назначению. Одни сидели на травке и грелись на солнышке, другие бегали вокруг, смеялись или собирались в небольшие группки, что-то там обсуждая.
Жон с искренней улыбкой наблюдал за тем, как его подопечные пренебрегали своими прямыми обязанностями.
— О Биконе? — рассмеялся Бран. — Ну, это стоящие мысли. Ты знаешь, что я здесь учился?
— Правда?
— Конечно, — кивнул он, сделав еще один глоток. — И с тех пор тут немногое изменилось. Разве что лица другие, да обои кое-где не соответствуют моим воспоминаниям... И само собой, та кошмарная статуя в столовой. Откуда вообще взялась эта хрень?
— Озпин, — вздохнул Жон.
— А, — протянул Бран, как будто это всё объясняло. Впрочем, именно так оно и было. — У меня тут имелась команда, друзья и враги... Даже просто посещая занятия, я чувствовал себя искателем приключений. Хорошие были времена. Как-то странно думать о том, насколько давно всё это происходило.
— Скучаешь по ним? — спросил Жон, тут же пожалев о собственном любопытстве, потому что Бран внезапно стал предельно серьезным и с каким-то отчаянием приложился к своей фляжке.
— Да, скучаю, — тихо произнес он. — С этим местом у меня связано множество воспоминаний. Потому-то и пошел потом учить детишек... Хотел сделать так, чтобы у них тоже появилось нечто похожее. Вот поэтому я и преподаю теперь в Сигнале.