Ни на тот, ни на другой вопрос у него не имелось хоть сколько-нибудь внятного ответа. Он закрыл глаза и попытался подобрать какие-нибудь подходящие слова из того месива, которое сейчас представляли собой его мысли. Карточный домик лжи, в последнее время и являвшийся жизнью Жона, грозил вот-вот обрушиться.
— Я уже говорил, что устроился на работу учителем-...
— Вот только не надо этой ерунды! — рявкнула Джунипер. — Ты заявлял, что ведешь занятия у детей, а теперь я вдруг узнаю о твоей преподавательской деятельности в Академии для Охотников. Пожалуйста, скажи мне, что ты учишь их математике или еще чему-нибудь в том же духе...
— Ну, честно говоря, я вообще никого ничему не учу и являюсь лишь помощником преподавателя.
— А что там было насчет "самого молодого Охотника в истории Ремнанта"?
Жон промолчал, и для его матери этого оказалось более чем достаточно.
— Боги... что ты натворил?
— Попытался поступить в Бикон.
— В качестве преподавателя?!
— Нет, — ответил Жон, смахнув со лба каплю пота. — В качестве студента, разумеется. Просто мои документы оказались слишком хороши, мне предложили должность преподавателя, и отказаться я уже не смог.
— Может быть, стоит начать с того, чтобы сказать им правду?
— Правда не позволила бы мне ничего достичь.
— И чего же ты в итоге достиг?! Посмотри на себя! — взревела Джунипер. — Тебя несет по реке говна на лодке без весел, которая должна вот-вот опрокинуться! Думаешь, сумеешь продержаться хоть сколько-нибудь долго? Что станешь делать, когда от тебя потребуют доказать твое право занимать это место?! А когда они обо всем узнают? Или считаешь, что ничего подобного не произойдет?
Жон нахмурился, откинулся на спинку дивана и поднял взгляд к потолку.
— Разумеется, я не думаю, что так будет продолжаться вечно, — вздохнул он. — Да, я в полном дерьме, мам. Но сейчас стало немного лучше. И мне вовсе не требуется ничего никому доказывать. Этот этап уже пройден.
— Уже пройден? — переспросила Джунипер, уставившись на него расширенными от ужаса глазами. — Ты... ты что, сражался с Гриммами?!
— И вышел победителем, — пожал плечами Жон.
— О чем ты вообще думал? Тебе нельзя сражаться с Гриммами! У тебя нет ни ауры, ни необходимых навыков!
— Есть, — возразил он. — И то, и другое у меня уже есть.
— Прошло меньше года, — произнесла Джунипер. — Не говори глупостей. Твой отец обучался в Академии целых четыре года, а затем еще десятилетиями оттачивал свое мастерство. А чего добился ты за эти несколько месяцев?
— Я знаю, что делаю.
— Определенно, не знаешь, — покачала она головой и, судя по размывшемуся фону, куда-то быстро пошла. — Я собираюсь лично приехать в Вейл.
— Нет, ты не можешь! — воскликнул Жон.
Джунипер наверняка всё порушит и выдаст его своими действиями!
— Мы все туда приедем, — сказала она, проигнорировав его возражения. — И если нам с Николасом повезет, то удастся добиться твоего помилования. Поверить не могу, что ты оказался настолько тупым.
— Не надо приезжать в Вейл, — повторил Жон. — И особенно в Бикон. Пожалуйста. У меня тут всё находится под контролем.
— Под контролем? Ты так это называешь? — переспросила Джунипер, наградив его мрачным взглядом. — Мы будем в Вейле завтра после обеда.
Секундой позже экран потемнел.
Жон почувствовал, как его плечи опустились, дыхание стало прерывистым, а руки начали дрожать. Услышав, как опасно затрещал сжатый в ладони свиток, он попытался прийти в себя.
— Проклятье! — крикнул Жон, метнув этот самый свиток в стену. Тот просто отскочил от нее, и не подумав разлететься на тысячу осколков.
Мама собиралась приехать в Вейл. А вместе с ней наверняка появится отец, выползет наружу правда о Жоне, и всю его жизнь просто сдует поднявшимся ураганом. Останутся разве что бесполезные обломки... Вот только в отличие от настоящего стихийного бедствия, всё это окажется сделано именно ради него.
Он ощутил жуткую горечь во рту, вновь рухнул на диван и закинул ноги на спинку.
Даже сейчас, когда Жону исполнилось двадцать лет, родители ничуть не верили в его способность управлять собственной жизнью.
"Тебе всего лишь семнадцать", — услужливо напомнил ему разум.
Впрочем, не так уж и велика была разница. И да, он прекрасно понимал, что постоянно лгал. Причем не только Озпину, коллегам или студентам, но даже Глинде — своей собственной девушке.
Жону совсем не хотелось бросать всё, принимать поражение и покидать Бикон, чтобы больше никогда не увидеть своих друзей. А если правда выплывет наружу, и он сумеет каким-либо образом избежать тюрьмы, то здесь ему вряд ли будут рады.