Ну, в том случае, если Жон победит, разумеется.
— Почему бы тебе не постоять рядом с моей мамой? — предложил он.
Нео сердито на него посмотрела, а затем все-таки ушла с арены, но не к Джунипер, а на противоположный край. Своим поступком она прямо заявила, кого именно поддерживала.
— Эта девчонка следует за нами от самого Буллхэда, — пробормотал Николас. — Раньше я ничего о ней не говорил, но мне совсем не нравится мысль о том, что она будет скрываться где-то рядом во время нашего поединка.
— Я бы не позволил ей вмешаться!
— Меня беспокоят совсем не твои моральные качества.
Ну, тут Николас ничуть не ошибался. Если бы Нео пожелала что-либо сделать, то Жон ни за что бы не смог ее остановить. Впрочем, это был лишь его бой, и именно ему следовало в нем победить.
Кроцеа Морс поднялся. Меч Николаса повторил его движение. Это оказалось довольно простое оружие с волнистыми узорами на клинке и аккуратной кожаной оплеткой рукояти.
— Новый меч? — спросил Жон. — Мне он не знаком.
— Ты же забрал у меня Кроцеа Морс, так что я был вынужден стряхнуть пыль с чего-то... более древнего. Он называется "Аргентум", и ты о нем никогда не слышал, потому что... эта история произошла еще до твоего рождения.
Тон Николаса оставался совершенно равнодушным, но Жон за время своего пребывания в Биконе привык обращать внимание на всякие мелкие детали, способные повысить его шансы на выживание, а потому все-таки понял, что за всем этим скрывалось что-то еще.
Как уже было сказано, Аргентум оказался простым мечом без каких-либо других форм. Николас никогда бы не доверил собственное благополучие оружию, способному в самый ответственный момент его подвести. Но и плохой клинок он тоже ни за что бы не взял в руки.
— Готовься, — произнес Николас, выставив перед собой меч. — Ради защиты тех, кем я дорожу, никакой жалости не жди.
Жон держал в одной руке Кроцеа Морс, а в другой — щит, чувствуя всю их тяжесть. Все придуманные им планы промелькнули у него в голове и исчезли, оставив после себя лишь его, Николаса и небольшой участок пространства между ними. По виску скатилась капля пота. Он тихо вздохнул и осторожно выставил вперед левую ногу.
Руки Жона буквально завопили от боли, когда он принял на щит прямой удар внезапно оказавшегося перед ним Николаса. Вложенная в атаку сила заставила его упасть на одно колено. Едва успев выдохнуть с облегчением, когда давление на щит исчезло, Жон выругался и откатился в сторону, чтобы не попасть под второй удар.
За его спиной Аргентум со скрежетом прорубил усиленную плиту пола. Но это совсем не помешало Николасу моментально освободить оружие и броситься в новую атаку.
В обрушившемся на Жона граде ударов не имелось ни жалости, ни каких-либо сомнений. Каждый из них вполне мог пробить защиту, разрезать плоть и раздробить кости, но пока они лишь отбрасывали его немного назад. Зарычав, Жон пригнулся и, пропустив очередной взмах меча над головой, атаковал Николаса в голову.
Тот лишь презрительно поморщился, не ощутив никакой силы за этим ударом, а затем врезал свободной рукой в точку между шеей и плечом Жона.
Резкая боль заставила того вскрикнуть, едва не выпустив из рук Кроцеа Морс. Лишь отчаяние и решимость позволили ему удержать оружие, а затем и ударить головой прямо в челюсть Николасу, чтобы выиграть хотя бы одну дополнительную секунду. Тот потер подбородок и уже через мгновение вновь атаковал Жона. Взмах Аргентума оказался всего лишь обманкой, в то время как именно кулак свободной руки Николаса представлял настоящую опасность, всё же достигнув его лица.
Жон пошатнулся, краем глаза заметив, что Аргентум резко изменил траекторию и вновь устремился к нему. Он успел пригнуться, позволив лезвию просвистеть над головой, после чего заблокировал щитом сокрушительный пинок в лицо. Стоя на одном колене и с трудом удерживая ногу противника, Жон нанес удар Кроцеа Морсом прямо в открывшийся пах.
Николас моментально отступил назад, но совсем уж невредимым он уже не выглядел. Его губы оказались разбиты, да и внутреннюю сторону бедра тоже все-таки удалось зацепить. Судя по индикатору, уровень ауры Николаса немного опустился.
Жон поднялся на ноги, не спеша ни радоваться своим успехам, ни смотреть на собственные показатели ауры. Вряд ли одно хорошее попадание и отчаянный удар головой в лицо могли сравниться с тем, какую боль довелось пережить ему самому. Размен прошел явно не в его пользу.