— Никогда.
— Ты только что прочитал мне лекцию о важности принятия поражения и глупости того, чтобы жертвовать своей жизнью ради непонятно чего, а теперь вытворяешь вот это?! — возмутился Жон, опершись коленом на грудь отца, чтобы удобнее было давить на меч. — Разве ситуация у нас сейчас не точно такая же? Если хоть сколько-нибудь ценишь собственный совет, то просто последуй ему и сдайся!
Николас нахмурился, когда Аргентум вновь начал приближаться к его горлу.
— Какой же ты лицемер, — прошептал Жон. — Говоришь всем о том, как важно научиться выживать и принимать поражения, а сам не способен преодолеть собственное упрямство!
— Я сделаю... всё возможное для того, чтобы защитить семью.
— И я сделаю то же самое! — взревел Жон, собравшись додавить Николаса, но замерев, когда ему на плечи опустились мягкие ладони, а на кожу упали чужие слезы.
— Хватит! — крикнула Джунипер. — Перестаньте! Оба! Это всего лишь спарринг, а не повод убивать друг друга. Я не хочу видеть, как мой сын сражается без ауры, а мужу вот-вот вскроют горло!
Жон внезапно осознал ситуацию, в которой они сейчас оказались. Он стоял на коленях рядом с отцом и изо всех сил пытался опустить вниз лезвие меча. И тот, и другой были с ног до головы покрыты потом, а также многочисленными порезами.
— Ты победил, — всхлипнула Джунипер. — Жон победил. Просто... перестаньте. Пожалуйста... Мы ведь одна семья. Я не хочу смотреть на то, как вы пытаетесь убить друг друга.
Жон медленно отвел меч, позволив тому выпасть из ослабевших пальцев и со звоном покатиться по полу. Николас принял сидячее положение, потер шею, но в остальном совершенно равнодушно отнесся к тому, насколько близко от него прошла смерть.
— Джунипер, — прошептал он. — Я-...
— Не хочу ничего слышать. Всё закончилось, и надеюсь, больше никогда не повторится.
— Я должен был победить, — продолжил Николас. — И победил бы, если бы не опасался ему навредить.
Он сердито посмотрел на Жона.
— Разве не ты же сам в этом и виноват? — поинтересовался тот.
Николас вздохнул.
— Да... наверное.
Невнимательность и жалость обрекли его на поражение... Понимание того, что победу Жону обеспечила любовь отца, а вовсе не собственные боевые навыки, не приносило ни малейшего удовольствия. Но ведь важен был лишь конечный результат, верно? Так говорили Роман с Синдер, то же самое сказал перед поединком и Николас.
— Можешь остаться, — произнес тот. — Вряд ли мы сумеем тебе помешать. К тому же у нас был договор. Но спроси у самого себя, сынок... Как долго всё это будет продолжаться?
Жону вовсе не требовалось отвечать на его вопрос. Всё равно родители уже покинули класс, не став ничего дожидаться. Впрочем, он и сам сомневался, что хотел знать ответ.
Даже если удастся остановить Синдер и защитить студентов, а затем мирно закончить учебный год... вечно лгать у него всё равно не получится.
* * *
На то, чтобы разжать вцепившиеся в рукоять оружия и побелевшие пальцы, ушло куда больше времени, чем она рассчитывала. Челюсть немного побаливала от постоянно стиснутых зубов, а сердце, пожалуй, еще ни разу не билось настолько отчаянно.
Блейк Белладонна продолжала сидеть на одной из балок под потолком, но больше не направляла ствол Гэмбол Шрауда на арену.
Профессор наверняка бы обиделся, если бы узнал, что она последовала за ним. Впрочем, вряд ли подобный факт вообще мог ускользнуть от его внимания. Блейк и самой было очень больно следить за весьма уважаемым ей человеком, но извиняться она всё равно не собиралась. Да и увиденное только что...
"Мои нервы для такого просто не приспособлены..."
Если бы Вайсс, Руби или Янг вдруг появились здесь, то наверняка бы не выдержали и давным-давно вмешались в поединок, попытавшись хоть как-то помочь профессору. Возможно, она поступила бы точно так же, и ее выстрел даже удалось бы списать на случайность... но отец Жона оказался ужасающим противником, которого подобное вряд ли смогло бы остановить. Он был невероятно быстрым, очень сильным и совершенно безжалостным.
Блейк сомневалась... Хотя нет, она ничуть не сомневалась, что не выстояла бы в схватке с ним. В отличие от Жона. Ну, на то он и был профессором Арком, чтобы творить невозможное.
А еще их команда его едва не потеряла...
Ей удалось услышать лишь часть разговора, когда они перешли на крик, но недостатком умственных способностей Блейк никогда не страдала и сложить кусочки картины в единое целое все-таки смогла.
Семья профессора совсем не одобряла избранную им карьеру и хотела заставить его всё бросить.