— Зачем тебе вообще понадобилось проверять мое умение лгать? — поинтересовался он, заняв свое место. — Я думал, что выступаю сегодня в качестве твоего помощника.
— Ха-ха-ха... да... — рассмеялся Питер, после чего откашлялся и уселся рядом. — План, само собой, был именно таким. Но я тут вдруг понял, что мы даже ни разу не отрепетировали весь процесс комментирования.
— Очень смешно, — сердито уставился на него Жон. — А когда Глинда трижды сказала провести репетицию, у тебя в голове ничего не щелкнуло? Или когда ты мне всё время обещал устроить ее чуть позже?
— Успокойся. Нет абсолютно никакого смысла втягивать во всё это дело еще и Глинду. В конце концов, разве комментарии — это не чистая импровизация? Никакой сценарий тут просто не сработает. Кстати, Озпин попросил нас вести себя как можно более нейтрально.
— То есть не ругаться?
— И это тоже, но мне кажется, что он все-таки имел в виду политику.
Жон понимающе кивнул, задумавшись над тем, почему Питера так заинтересовала его способность лгать. Сейчас ведь требовалось только избегать излишнего фаворитизма по отношению к своим любимчикам, которые у Жона, конечно же, имелись.
— Никаких проблем, — сказал он. — Разве здесь есть хоть что-нибудь сложное?
— Ты действительно так считаешь? — рассмеялся Питер. — Тогда посмотрим, как ты запоешь, когда, к примеру, голова мисс Белладонны покатится по песку.
— Я... сомневаюсь, что смогу спокойно прокомментировать нечто подобное. С другой стороны, вряд ли кто-то в чем-либо меня обвинит, если я нападу на виновника. К тому же разве матчи и в самом деле настолько опасны?!
— Ну, я самую малость преувеличил. На Фестивале Вайтела никто никому не собирается отрывать головы. Но сумеешь ли ты сдержать гнев, если их, например, публично унизят какие-нибудь ублюдки из Атласа?
— А если я скажу, что не сумею, тебя такой ответ устроит?
— Нет.
— Тогда вообще не понимаю, зачем ты задал свой вопрос, — вздохнул Жон. — Слушай... Просто опиши, чего мне стоит ожидать, ладно? Сколько у нас вообще на сегодня запланировано матчей?
— Восемь, — отозвался Питер.
— Восемь? — с некоторым сомнением переспросил Жон. — Это не так уж и много.
Питер снова расхохотался, откинувшись на спинку кресла и обхватив руками живот. И смеялся он куда дольше, чем Жон считал уместным в данной ситуации. Впрочем, чего еще следовало от него ожидать?..
Через пару долгих минут Питер все-таки успокоился и достал из кармана свернутый трубочкой рекламный буклет, который они закончили составлять еще вчера.
— Как ты сам можешь увидеть, — произнес он, — в турнире принимают участие по восемь команд от каждой главной школы Ремнанта. Всего у нас тридцать две команды или шестнадцать боев первого круга, где они станут сражаться в полном составе. Затем идут парные и одиночные схватки.
Жон быстро прикинул в уме количество матчей.
— Мы только с четвертьфиналами два дня будем возиться, — наконец сказал он. — А ведь пройдут восемь парных полуфиналов, четыре одиночных матча, затем еще два и один дополнительный, чтобы определить финалистов...
— Да. И к чему ты всё это перечислил?
— К чему я это перечислил? — переспросил Жон. — Кто вообще собирается смотреть подобную тягомотину?
— Те, у кого слишком много свободного времени, — пожал плечами Питер. — Я тебе больше скажу: у нас будет не настолько четкая система, когда победитель одного матча встречается с победителем другого, поскольку они находятся в одной и той же группе. Для этого есть проклятая рулетка. Я имею в виду, что зачем мы вообще кого-то там распределяли, если их потом всё равно перемешают в произвольном порядке?
— Разве знание того, кем окажется твой следующий противник, не помогает развивать стратегическое мышление и способность думать наперед?
— Ага... А случайные команды и поле боя способствуют умению адаптироваться к новым условиям, — явно сам во всё это не веря, пробормотал Питер. В конце концов, сложно было придумать действительно жизненную ситуацию, в которой поле боя окажется совершенно случайным. — Слушай, не я придумал эти тупые правила. Но нам придется работать с тем, что есть.
— Ладно. Итак, мы распределили противников в командном раунде, а теперь нам придется устраивать точно такую же церемонию в парном и одиночном?
— Нет, мы воспользуемся рулеткой. Произнесем небольшую речь насчет суровых испытаний и закалки характера, да и хватит с них. Вся прелесть нашей работы и заключается в том, что можно просто что-нибудь красиво сказать.
Как бы ни было стыдно с этим соглашаться, но Жон пожал плечами и кивнул.