Жон всё это прекрасно понимал, как, впрочем, и то, что члены семьи его вовсе не ненавидели. Все их оскорбления являлись всего лишь следствием того впечатления, которое сложилось о нем дома. Он действительно был нервным, слабовольным и нерешительным подростком. Жон мог нормально общаться только с родственниками, немногочисленными друзьями и теми редкими людьми, которые о нем заботились.
Сейчас всё было точно так же, не считая того факта, что он уже успел измениться.
— Я постараюсь провести с ними побольше времени, — сказал Жон, после чего заметил выражение лица Корал и поспешил исправиться: — Обязательно проведу. Не стоит всё воспринимать настолько буквально. Я сделаю то, что будет в моих силах. И спасибо, что дала мне об этом знать.
— Их бесконечное нытье начинает серьезно раздражать, — пожала плечами Корал. — Я пробовала уговорить Сэйбл не беспокоиться о тебе, но у меня ничего не получилось. Да и остальные... всё такие же шумные, как и всегда.
— Я понял, — усмехнулся Жон. — Еще раз спасибо, сестра. Я тебя люблю.
Корал радостно улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю, мой дорогой братец. Береги себя.
Боги, почему в ее устах вполне обыденные вещи звучали настолько жутко?
* * *
— Оксфорд, — поприветствовала его Синдер. — Какой приятный сюрприз. Как ты устроился в Биконе?
— Хватит этих игр, — прорычал он, сорвав с головы шапочку и позволив показаться на свет растрепанным красным волосам, а также паре рожек. — Ты позвала меня сюда. Что тебе нужно на этот раз, женщина? Я что, в последнее время пережил недостаточное количество унижений?
— Мне нужно, — спокойно ответила Синдер, — чтобы наш план был исполнен без каких-либо проблем. Я тебе вовсе не враг, Адам, и ты это прекрасно знаешь. Мы — союзники.
Он что-то тихо проворчал, опустив руки к поясу, но никакого меча там не висело. То оружие, которое Адам применял во время турнира, заметно отличалось от его привычного клинка, оставшегося на базе Белого Клыка. В конце концов, по нему его оказалось бы не слишком-то и сложно опознать.
— Я поговорила с Эмеральд и Меркури, — продолжила Синдер. — Они сказали, что ты излишне бурно реагируешь на любое упоминание об одном небезызвестном нам профессоре.
— И что?
Синдер слегка прищурилась, посмотрев на это упрямое животное.
— А еще они сообщили, как ты себя повел, когда одна черноволосая студентка с бантиком слишком хорошо о нем отозвалась. Надеюсь, ты еще помнишь, Адам, что этого самого профессора я пытаюсь перетянуть на нашу сторону. Мне бы совсем не хотелось, чтобы твои... эмоции помешали исполнению плана.
— Не помешают. Студенты очень часто не любят своих преподавателей. Ничего необычного здесь нет.
— Верно, — кивнула Синдер. — Но Белладонне проще всего тебя опознать. Оскорбляя того человека, которого она обожает, ты можешь навлечь на себя ее гнев... и привлечь совершенно ненужное в данный момент внимание.
Она проследила за тем, как исказилось от ярости лицо Адама. Еще бы... его "любимая" посмела выбрать кого-то другого. Впрочем, так было даже лучше.
"Тебя очень легко контролировать, Адам, когда ты отдаешься во власть своих эмоций. Как и любого другого миленького зверька".
— С чего бы меня должно волновать мнение предательницы? — фыркнул он.
— Действительно... — улыбнулась Синдер, и судя по том, как нахмурился Адам, ее сарказм не остался незамеченным. — Но скажи мне... Если ты способен себя контролировать, то не имеешь никакого отношения к недавнему инциденту, случившемуся с нашим дорогим профессором, верно?
— Ты имеешь в виду его кабинет? Нет, я тут ни при чем.
Улыбка Синдер исчезла.
— Там кто-то поработал клинком...
— Я весь тот день провел с твоей командой. Как бы мне ни хотелось навредить этому ублюдку, я бы никогда не стал громить его кабинет, точно зная, что он находится где-то в другом месте. Куда лучше было бы устроить засаду и убить его в тот момент, когда он откроет дверь.
— То есть тебе об этом вообще ничего не известно? — уточнила Синдер. — И твои подчиненные тут тоже ни при чем?
— Если бы кто-то из них был способен проникнуть в Бикон, то сейчас бы играл роль студента вместо меня, — буркнул Адам.
— Тоже верно, — кивнула Синдер.
Итак, он говорил правду... или считал ее таковой. Вряд ли Адам сумел бы солгать так, чтобы Синдер это не заметила. Слишком долго он носил маску, чтобы привыкнуть скрывать свои эмоции, так что недовольство по поводу сложившейся ситуации и ненависть к Жону были на самой поверхности.
— Прошу прощения за беспочвенные подозрения, Адам, — улыбнулась Синдер, откинувшись на спинку дивана. Тот всё равно предпочитал стоять, так что она даже не стала пытаться предлагать ему присесть. — Но думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, откуда они взялись.