— Это просто неприемлемо! — наконец воскликнула она, а затем с сердитым видом вышла из комнаты для преподавателей.
Озпин покачал головой, посмотрев ей вслед с капелькой веселья во взгляде, после чего направился к ним с Питером.
— Доброе утро, сэр... — поприветствовал его Жон. — Глинда выглядела немного... ну...
— Смущенной, мистер Арк? — помог ему подобрать нужное слово Озпин, едва заметно при этом улыбнувшись. — Не стоит волноваться. Она всего лишь столкнулась с тем, с чем предпочла бы никогда не сталкиваться. Скажите мне, мистер Арк, к вам уже приходил кто-нибудь, чтобы получить совет или помощь?
Предпочла бы никогда не сталкиваться?
Впрочем, директор совсем не выглядел обеспокоенным, так что, скорее всего, ничего серьезного не произошло. В конце концов, это дело даже не касалось Жона, пусть ему и было очень любопытно.
— Приходила, — ответил он. — Я ей помог, хотя и не могу сказать, чем именно.
И еще Жону не хотелось упоминать имя Пирры, поскольку он вообще понятия не имел, желала ли та оставлять свой визит в тайне. С другой стороны, Озпин и не собирался его об этом расспрашивать, просто кивнув и загадочно улыбнувшись.
— Иногда помогают даже самые незаметные мелочи, мистер Арк. Нам сложно понять, как устроен разум подростков, хотя все мы когда-то были в их возрасте.
— Истинно так! — воскликнул Питер. — Помню, как в молодости мне отказала одна девушка, и это был самый худший момент в моей жизни! Оглядываясь назад, с трудом могу поверить в то, насколько эмоциональным я тогда был!
"Угу. А сейчас-то ты просто образец спокойствия".
Впрочем, в чем-то Питер был прав. Да и Озпин не просто так загонял Жона на роль школьного психолога. В конце концов, тот по возрасту как раз являлся ровесником студентов первого курса.
Школьный звонок вынудил их завершить беседу. Озпин кивнул им на прощание и ушел, а Питер со вздохом принялся выбираться из своего кресла.
Пожалуй, Жон вполне бы мог ему посочувствовать, но сегодня был четверг. Неделя подходила к концу.
* * *
Когда Жон добрался до нужной аудитории, Ублек уже находился там и что-то записывал на доске с такой скоростью, что любой принтер позеленел бы от зависти. В помещение вошли несколько студентов, так что Жон поспешил занять свое место сбоку от преподавательского стола.
Его обязанности во время уроков истории оказались довольно расплывчатыми. На теоретических занятиях он должен был бродить по классу и отвечать на вопросы студентов, если у тех они вообще появлялись. Но иногда Ублек увлекался и начинал дискутировать со своими учениками. В этом случае Жону оставалось лишь тупо стоять и ждать, когда обратятся непосредственно к нему.
Честно говоря, он вообще сомневался в том, что кому-либо из преподавателей требовалась его помощь.
— Тема сегодняшнего урока! — провозгласил Ублек, когда последний из студентов занял свое место. — Сегодня мы коснемся новейшей истории, которая положила начало предрассудкам, и обсудим изменения в движении за права фавнов, ныне известном под названием: "Белый Клык".
Со стороны студентов послышалось тихое перешептывание. На лицах некоторых из них появились гнев и отвращение, но часть, как заметил Жон, явно испытывала именно страх. Причем не только люди, но и фавны.
Пока Ублек читал лекцию, Жон размышлял о том, что в его родных краях о Белом Клыке практически ничего не слышали. Скорее всего, население небольших городков не представляло для экстремистов почти никакого интереса. Разумеется, фавны встречались и там, как и дискриминация против них, но абсолютное большинство людей всё это ничуть не заботило.
Впрочем, и в Биконе дела обстояли точно так же, верно?
Взгляд Жона сам собой отыскал выделявшуюся своими кроличьими ушками Вельвет Скарлатину. Она так и не попыталась прийти к нему за советом, и Жону начало казаться, что ее появления в его кабинете ожидать вообще не стоило.
Как там говорилось в одном старом высказывании? "Забитые люди даже не понимают, что что-то в их жизни пошло не так"?
Кроме того, основная проблема как раз и заключалась в полном безразличии окружающих. Когда Кардин издевался над ней, то Жон видел, что многие смотрели на это с отвращением — и на сцену, и на самого Кардина — но никто так ничего и не предпринял.
Впрочем, мог ли Жон их за это винить? В конце концов, правилами Бикона были запрещены драки в столовой, да и у прохожего, увидевшего нападение опасного преступника на какого-нибудь другого человека, в голове первым делом возникнут мысли совсем не о том, чтобы бросаться в бой.