— Насколько я поняла, нет... Аура — это священная вещь, профессор. Не думаю, что кто-либо стал бы с ней играть. Тут дело касается непосредственно души. Не знаю уж, существует ли жизнь после смерти, но вряд ли кому-то захочется, чтобы его душу просто сожрали.
Пирра замолчала, недовольно поморщившись. Ход ее мыслей был совершенно понятен. Если кто-то сжирал чью-либо душу, то владелец этой самой души переставал существовать. А может быть, она беспокоилась о том, что существование как раз продолжалось, но уже в совсем другом виде.
Будут ли тебя преследовать воспоминания и эмоции того, кого ты таким образом убил? Или они сольются с твоими собственными, порождая что-то новое — сплав из двух совершенно разных людей? Проклятье, это уже куда больше напоминало какой-то фантастический фильм, если не считать того факта, что Пирре придется жить с последствиями своего решения.
И как Жону стоило поступить в данной ситуации? Что он вообще мог ей посоветовать?
Если скажет согласиться на предложение Озпина и забрать себе силы девы, то несколько подпортит план Синдер. Вот только изменит ли хоть что-то такой его поступок? Она уже практически убила предыдущую обладательницу тех самых сил и без труда вычислит новую, раз уж преподает в классе Пирры.
Если же Жон отговорит ее от этого дела, то всё равно что подарит Синдер могущество девы из сказок. Даже хуже того — Озпин наверняка поспешит подыскать другую кандидатуру, причем не настолько сильную и умелую. Скорее всего, Пирра была выбрана им как раз за свое мастерство и опыт поединков. Вот только кем он ее тогда заменит?
В мыслях Жона мелькнули фиолетовые глаза и светлая грива волос.
Янг была второй по силе среди первокурсниц, и Озпину не составило бы никакого труда убедить ее принять предложение, сыграв на страхе за Руби. В таких условиях она мгновенно продала бы собственную душу.
Сердце Жона бешено заколотилось.
Почему у него никогда не имелось каких-нибудь нормальных вариантов? По какой такой неведомой причине постоянно приходилось выбирать между потенциальными смертями тех или иных людей?
— Думаю, тебе стоит немного подождать, — произнес Жон. — Не соглашайся и не отказывайся, пока тебе не сообщат чуть больше информации, с которой уже можно будет работать.
— Я собиралась именно так и поступить, — кивнула Пирра. — Просто... хотелось услышать чье-нибудь еще мнение. Спасибо, сэр. На мгновение мне показалось, что... вы заставите меня делать именно так, как сказал директор.
Она смущенно отвела от него взгляд.
— Эй... — улыбнулся Жон, взяв Пирру за руку. — Плохой бы из меня вышел школьный психолог, если бы я ни во что не ставил благополучие моих студентов, верно?
— Да, — согласилась она, и на ее лице появилась слабая улыбка. — Наверное, именно поэтому я к вам и пришла... Пусть даже сложившаяся ситуация заставляет очень сильно нервничать, но какая-то моя часть ничуть не сомневается в том, что вы не стали бы пытаться меня обмануть, и даже если бы посоветовали принять предложение директора, то исходили лишь из соображений о том, что было бы лучше для меня. Наверное, я бы согласилась-...
— Нет, — хриплым голосом прервал ее Жон.
— П-профессор?..
Его плечи вздымались и опускались, а внутри бушевало чувство вины, перемешанное со стыдом и тревогой. Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Не стоит слишком сильно мне доверять, Пирра. Ни я, ни кто-либо другой не вправе принимать за тебя решения, которые окажут столь серьезное влияние на всю твою дальнейшую жизнь.
— Сэр? — взволновано спросила она. — Что-то не так?
"Да. Всё..."
— Нет, ничего. Просто я не хочу, чтобы ты полагалась на окружающих в подобных вопросах. Только в твоих силах отыскать наилучший вариант для Пирры Никос. Можешь посоветоваться с теми, кому доверяешь, но окончательное решение ты должна принять самостоятельно. Не позволяй никому делать выбор за тебя.
— Даже преподавателям?
— Даже им, — кивнул Жон. — В конце концов, именно Озпин с Глиндой и предложили тебе всё это.
— Даже вам?..
— Особенно мне, Пирра. Я вовсе не непогрешим. Честно говоря, за мной тянется такой шлейф из грехов и ошибок, что тебе даже не снилось.
— Я вам доверяю.
Ее слова обрушились на Жона подобно удару молота, разбивая на крохотные осколки и без того не самые упорядоченные эмоции. Пирре совсем не стоило ему доверять. По крайней мере, не с его привычкой постоянно лгать.
С другой стороны, а к кому еще она могла обратиться. Жон понимал, что никогда ее не предаст, как, впрочем, и любого другого своего студента. Означало ли это, что можно было помочь ей с данной проблемой, так и не сказав всей правды?