— К сожалению, какое-то решение принять всё равно придется, — произнес Озпин, встав из-за стола и подойдя к двери. Он остановился на самом пороге. — Если у вас найдется какая-нибудь достойная кандидатура, то я с удовольствием выслушаю ваше мнение. А пока вынужден откланяться.
Жон проследил за тем, как захлопнулась дверь, и остался наедине со своими мыслями. К несчастью, ничего хоть сколько-нибудь стоящего в них не было: ни ответов на имевшиеся вопросы, ни планов решения возникшей проблемы, ни даже просто каких-либо нормальных идей.
— Проклятье, — буркнул он, стукнув кулаком по столу. Тот задребезжал, но настроение Жона от этого ничуть не улучшилось.
И что теперь он должен был сказать Пирре? Что ей следовало принять предложение Озпина, поскольку никаких вариантов получше у них не имелось? То есть сделать то же самое, в чем Жон совсем недавно обвинял Глинду?
Может быть, стоило попробовать вывести из игры Синдер, пусть даже подставив самого себя? Хотя нет, это оказалось бы совершенно бессмысленно. Она говорила о том, что за ней стоял кто-то еще, и эти люди вполне могли закончить начатое и безо всякой Синдер. Амбер всё равно умрет, ее силы перейдут к какой-нибудь девушке, а так Озпин сумеет защитить и обучить новую деву, не тратя свое время на то, чтобы разыскивать ее по всему Ремнанту.
"Или попросить Пирру немного подождать? Только чего я этим добьюсь? Ей ведь нужен мой совет, а вовсе не бесполезная отсрочка".
Додумать до конца ему не позволил выставленный на свитке таймер. Наступило время разыскать Питера и начать подготовку к комментированию матчей. Возможно, именно это Жону сейчас и требовалось — небольшой перерыв, чтобы немного остыть и успокоиться, а затем с новыми силами приступить к решению проблемы. В конце концов, ни ему, ни кому-либо другому гнев в подобного рода ситуациях ничуть не помогал.
Уже по пути к кабинке комментаторов Жон заметил ее.
Она тоже его увидела и, как и в прошлый раз, поспешила развернуться.
— Глинда, подожди! — воскликнул Жон, кинув короткий взгляд в ведущий к месту назначения коридор, тихо выругавшись и бросившись в противоположном направлении.
Если он все-таки опоздает, то Питер как-нибудь сам справится. Уж что-что, а поговорить тот любил.
Жон перешел на бег. Глинда продолжала идти, пусть даже такой шаг никак нельзя было назвать прогулочным. Разумеется, ему удавалось постепенно ее нагонять, поскольку Жон не стеснялся выставлять себя полным идиотом.
Она тоже это поняла, наконец остановившись и тяжело вздохнув.
— Вы чего-то хотели, мистер Арк?
— Глинда, пожалуйста, — выдохнул Жон, встав неподалеку от нее. — Нам нужно поговорить.
— Разве у вас нет каких-нибудь других дел? — спросила она. — Если не ошибаюсь, то матчи скоро начнутся.
"Матчи? Да пошли они в жопу, эти матчи! Не до них сейчас".
— Нам нужно поговорить, Глинда, — повторил Жон.
— Неужели? А у меня сложилось такое впечатление, что нам обоим следует заняться своими непосредственными обязанностями.
"Что, вот так дальше и будет продолжаться?"
Жон подавил вспыхнувшее было раздражение, постаравшись сохранять спокойствие. Излишняя эмоциональность уже подвела его в прошлый раз, и Глинда имела полное право выказывать ему свое неудовольствие.
— Я был не прав, — произнес Жон. — Глинда, вчера вечером я нес полный бред. Мне вовсе не хотелось обвинять тебя в жестокости или равнодушию по отношению к студентам. Прости!
Ее плечи вздымались и опускались в такт дыханию. Она не попыталась ни повернуться к нему лицом, ни что-либо сказать — просто стояла, глядя в другой конец коридора и прижимая к груди привычный планшет. Даже ни разу не назвала его дураком...
Жон покачал головой и решил продолжить:
— Я поговорил с Озпином. Он... не рассказал мне всего, но теперь ситуация стала немного яснее. Я по-прежнему не согласен с его решением, но понимаю, что никакого выбора у тебя не было. Прости меня за то, что я позволил гневу взять над собой верх. Просто... состояние, в котором Пирра пришла в мой кабинет, серьезно на меня повлияло. Я рассердился и наговорил тебе много глупостей.
Ничего. Жон всё так же не слышал абсолютно ничего, кроме размеренного дыхания Глинды и раздражающего гула толпы где-то вдалеке. Он стоял, не сводя взгляда с ее спины, и чувствовал подступающее отчаяние. Ему очень хотелось развернуть Глинду лицом к себе, но Жон понимал, что это была не самая удачная идея.
Секунда проходила за секундой, и когда молчание затянулось уже примерно на минуту, стало понятно, что никакого ответа он так и не дождется.