«Ладно. Сколько денег ты просадила? Много накупила?» «Ах, ты все-таки хочешь посмотреть?» Она с готовностью раскрыла кожаный чемодан «Армани» (что-то раньше я его не видел) и стала вынимать оттуда несметное количество пластиковых пакетов. «Ты все это купила?» — пролепетал я. «Послушай, — с достоинством ответила Илдико. — Ты же знаешь, я купила все это для тебя».
Для меня были куплены: три платья расцветки «День счастья»; туфли цвета электрик; ядовито-пурпурная куртка на меху; мотоциклетные очки; бейсбольная шапочка с надписью «Кливлендские питчеры»; велосипедные панталоны в обтяжку (с розовой искрой); звездно-полосатые трусики; бюстгальтер с британским флагом; майка «Балет Шпандау»; еще одна майка с лозунгом «В задницу Жака Делора!».
«Ну как, правда здорово?» — спросила Илдико. «Честно?» «Конечно». «Твоя венгерская мини-юбка мне нравится куда больше».
Илдико бросила на меня трагический взгляд. «Но ведь она венгерская! А эти вещи — настоящие западные. Это же шоппинг!» «Илдико, ты в них будешь выглядеть точь-в-точь как все остальные». «А разве ты хочешь, чтобы я была хуже других? К тому же в Будапеште я буду в них не такая, как все остальные». «Больше всего мне нравилось то, во что ты была одета, когда я впервые тебя увидел». «Ах, так тебе не нравится моя одежда. Значит, я тоже для тебя недостаточно хороша?» Мне на ум пришла еще одна литературная цитата, на сей раз из Генри Джеймса, про обманчивость одежд. «Вовсе нет. Во-первых, эту одежду ты только что купила. А во-вторых, я не считаю, что одежда — зеркало души», — сказал я, но без внутренней убежденности. Хорошо было Генри Джеймсу рассуждать, в его времена не выпускали маек с надписью «В задницу Жака Делора!». «Моя одежда — это и есть я. Это мой стиль, — категорически заявила Илдико. — Я думаю, ты меня больше не любишь. Ты на меня разозлился. И все из-за того, что когда-то давно у меня был совсем маленький роман с Криминале Басло». Этот прием сработал, я сразу почувствовал себя скотиной. «Ничего я не разозлился. Какое я имею право на тебя злиться? У тебя своя жизнь, у меня своя. Отношения с Криминале — твое личное дело».
«Так я тебе все-таки нравлюсь?» — спросила она. «Нравишься. И ты сама это знаешь. Мне нравится твоя одежда, а еще больше мне нравится, когда ты вообще без одежды». «Можешь это доказать?» «Могу». «Только сначала я примерю для тебя свои новые трусы и лифчик». Илдико моментально все с себя скинула и облачилась в цвета британского (сверху) и американского (снизу) флагов. «Ну как тебе?» «Сдохнуть можно», — честно признал я. «Вот видишь, для тебя я стала англичанкой». «Да-да, но снимай все это скорей». «Прямо скорей?» «Да. Поехали-поехали!» И мы поехали — на старой, усталой итальянской кровати, в пыльном занюханном номере «Гранд-отеля», а вкруг нашего ложа громоздились бесчисленные пластиковые пакеты, набитые пестрым тряпьем. Происшествие, безусловно, было приятным, но не без пикантного привкуса взаимных полуобид. Впрочем, должен констатировать, что даже радости плоти в отрыве от райских кущ слегка утратили парадизносгь. Нагота и та перестала казаться восхитительным атрибутом Эдема. Теперь я очень хорошо понимал, что имел в виду Мильтон, когда описывал Адама и Еву в аналогичной ситуации:
Отчаявшись, утратив добродетель, Сидят они, безгласны и мрачны.Всю плачевность нашего положения я смог обрисовать Илдико лишь значительно позднее, когда, пообедав, мы сидели на гостиничной террасе и пили кофе. Мы рассеянно взирали на зимнее озеро, слегка затуманенное, но равнодушное, как зеркало. Оно восстановило свой обычный жемчужно-серый оттенок, хоть кое-где еще плавали обломанные ветки и прочие следы отгремевшей бури. «По-моему, сегодня у тебя не очень хорошее настроение», — заметила Илдико. «Не очень. Мы не можем вернуться на виллу, у нас нет денег, и мы потеряли Басло Криминале». «Мы можем путешествовать, — предложила она. — Вчера в одной туристической фирме я набрала отличных буклетов». «Илдико, ради бога. Мы работаем, а не развлекаемся. Я должен готовить передачу про Криминале. Будь проклят этот гад Кодичил, который приехал и все испортил». «Почему он это сделал?» «Потому что боится. Не хочет, чтобы я копался в старых историях. Вдруг обнаружу нечто такое, чего мне знать не положено?» «А что тебе знать не положено?» «В том-то и штука. Понятия не имею. Может, я уже что-то раскопал или был близок к тому? Но определенно что-то есть. Иначе Кодичил не примчался бы. Где ты с ним вчера встретилась? Он уже был на вилле, когда ты...» «Вернулась после шоппинга? Нет, он ждал в другом месте». «В каком?»